— Пошли, Кузя. — Буцефал еще раз выразительно посмотрел на часы. — Пошли. Пусть…

— Сейчас, сейчас, — согласно закивал Петров и записал в блокнот все показатели, которые усердно вымерял уже несколько минут. — Фен был какой фирмы? Коробки не осталось? Мы в коробке из-под фена, например, лекарства храним… Ну, если что… Не нервничайте, главное — не нервничайте… Я у эксперта возьму. Мне бы только шнур…

— Нет, — прошипел Кирилл зловеще. — Нет… Потому что я тебя убью… — Бесшумно и быстро он оказался рядом с Петровым и в мгновение ока успел сомкнуть крупные, тренированные ладони на его шее. Придавил что есть силы и облегченно выдохнул.

Петров непроизвольно выкатил глазные яблоки и подумал о том, что очень давно не отдыхал. И еще о том, что Леночка так и не узнает… Мысль о жене придала Кузьме Григорьевичу решимости. Но сил уже не оставалось. Он только и сумел, что вцепиться вялой рукой в паховую область нападающего. Все остальное доделал Буцефал. Он тоже бесшумно подобрался к дерущимся и решительно опустил Кириллу на голову стул.

— Будем брать. В случае чего — нападение при исполнении. А так — посадим по полной. Эй, Кузя, вставай. Я его держу…

Наверное, ради дочери Кирилл при аресте не позволил себе ни криков, ни матерных выражений, ни сопротивления вообще. «Недееспособная» — это значит сумасшедшая. Петров видел таких — тихих и улыбчивых. В знак особого расположения они могут подарить на День милиции голову соседа. Правильно, папашка, лучше не скандалить.

— Сейчас вы все получите. — Глазами большого больного пса Кирилл посмотрел сначала на телефон, затем — на дверь. — Сейчас…

— Бабуля, — выкрикнул Кузин напарник. — Мы его забираем. За нападение на сотрудника милиции и по подозрению в убийстве жены.

— Сынок, ты можешь хранить молчание… — строго сказала Марья Павловна.

— Особенно если выйдешь с зоны и уедешь жить в Америку! — Буцефал поощрил Кирилла пинком под зад.

— Не надо, пожалуйста, не надо! — Недееспособная девочка выскочила в коридор и обвела безумными глазами присутствующих. — Не надо же… — Она вцепилась в отцовский пиджак и надула губы, готовясь к истерике. На взгляд Петрова-Водкина, реагировала на происходящее она вполне адекватно. Пока…

— Уйди, Ляля, — сквозь зубы сказал Кирилл. — Уйди. Мама, ну что же ты…

— Чем больше ребенок разнервничается, тем сильнее достанется этим от Глебова, — спокойно заметила Марья Павловна.

— Ну, не надо же… Не надо. — Девочка заметно побледнела и задышала слишком часто. Может, симулирует? Взгляд ее, казалось, приобрел какую-то строгую осмысленность. — Не смейте! — что есть силы закричала она и бросилась к двери. — Не пущу, не смейте… Нельзя… Нельзя… Плохо…

— Тебя забыли спросить, — сказал Буцефал равнодушно.

Ляля повертела замок и, распахнув настежь входную дверь, спокойным, трезвым и очень тихим голосом сказала:

— Если вы его арестуете, то следующей будет мама Жанна…

Она посмотрела на Кузьму ласково и понимающе… Так глядела на него Леночка, когда Петров-Водкин пытался навести в доме порядок. Что-то прощающее и презрительное было в этом взгляде.

— Она точно дебилка? — спросил Кузьма Григорьевич у Марьи Павловны.

— Ага, точно… Смотри, как побежала, — ухмыльнулся Буцефал.