— Спасибо за все, — сказала она, немного растягивая слова. В глазах у Жанны стояли слезы. — Разбирайтесь сами, мальчики. Без меня… — Она дернула на себя дверь и громко добавила: — Зря я с Дашкой так… Она меня любила… Как могла…

Сложенная в самолетик записка, описав сложную геометрическую фигуру, опустилась к ногам Глебова. Виктор Федорович наклонился и поднял самолет.

— Ваш зять арестован, — сообщила секретарша по внутренней линии.

Жанна даже бровью не повела. Осторожно и медленно она перешагнула через порог и покинула своих «женихов», бормоча себе под нос странные заклинания. Она не была так уж сильно пьяна, когда взгромоздилась на стол Глебова. Просто ей захотелось пошалить — влезть на него было все равно что на Мавзолей.

И только там, за порогом старого здания КГБ, Жанна вдруг поняла, что совсем не боится стать новой жертвой. Ничуточки… Она очень устала… И хотела она лишь определенности. Ясности — для себя и для Наташи. Конечно, лучше каким-нибудь другим способом, чем мордой об асфальт… Впрочем, для Амитовой хорошо будет и так… Жанна оглянулась по сторонам и решительно направилась к уличным телефонам-автоматам — новым, серым и еще не расписанным в стиле постсоветского импрессионизма.

— Алло, — сказала она глухо. — Нам срочно нужно увидеться…

Глава 12

ВЕРСИИ, РАВНЯЙСЬ — СМИРНО!

— Это опять ты? — Над ухом Петрова проскрипел замученный властный голос. — А ведь я просил… Где документы? Где ордер на арест?..

— Это не арест, — буркнул Буцефал. — Это задержание. И вообще, пошел ты… на… — Буцефал задумался. А ему это было противопоказано.

— Это, между прочим, Глебов, — сухо вставила Марья Павловна, стараясь заслонить сына от любопытных соседей, которые, безусловно, подглядывали в замочные скважины.

— Тот самый, — уныло подтвердил Петров. — Ну… который… раньше…

Глаза Буцефала налились кровью. Он, названный именем коня Александра Македонского, иногда становился очень занозист, не терпел, когда его поучали, например. Он, как нормальный гражданин, знал героев города в лицо. Но не по голосу же. И эта оплошность была особенно обидной. Такая встреча, такие возможности… А он…

— Документы, — рявкнул Буцефал. — На каком основании находитесь здесь и где были во время смерти этой… как ее? А?

— Матвеевой-Глебовой, — подсказал Петров. — Да, где вы были? И почему вы давите на нас, когда мы выполняем свои прямые обязанности?

— Странно, я тебя, кажется, уже предупреждал? — Глебов протянул удостоверение, из которого вылетело сразу несколько визиток и исписанных телефонами листков.

Петров отреагировал мгновенно. Он покосился на Кирилла, отодвинул плечом Марью Павловну и упал на заплеванный пол лестничной площадки.

— Документы в порядке, вставай, Кузя, — предложил Буцефал как-то обиженно. И что это еще за клоунада? Вечно Кузя роняет авторитет и свой, и товарищей…

— Лучше ты приляг, — миролюбиво сказал Петров, делая странные знаки глазами. — Вон там, рядышком, ну… Ложись…

— Простите, что здесь происходит? — Дверь напротив приоткрылась, и чей-то любопытный нос появился на площадке. — Может, взрывчатку нашли? Мы, знаете ли, терактов боимся. Буквально на днях какие-то с чемоданами тут ходили. Надо бы выяснить… Нет? А чего это они лежат? Это милиция? Ой, здрасьте, Марья Павловна, это ваша невестка сегодня отравилась? Вот ужас…

— Всем немедленно в квартиру, — тихо скомандовал Глебов, и дверь соседки мгновенно закрылась.