И кончилось все. Только голова болела с минуту.

Бывает так во сне?

Может быть. Чего только во сне не бывает?

Встал он по обыкновению рано. Под душем грустно размышлял о прелестях цивилизации, обретенных на столь короткое время. Уходить от этакого блага добровольно – мыслимое ли дело? А ведь собирается именно уходить.

Тонкая струна нетерпеливого ожидания, заглушенная вчера усталостью и грустной завершенностью сада Вэйше, сегодня вновь звенела. Чуть слышно, правда, но это все‑таки была жизнь. Его жизнь.

В дверь постучали, когда Эльрик заканчивал завтракать. Он кивнул. Потом сообразил, что его не видят, и пошел открывать. Орать “войдите” сквозь здешние стены было занятием бесполезным.

Взгляд шефанго уперся в прозрачные синие льдинки с черными дырами зрачков. Глаза в глаза. Стоявший за дверью не уступал Эльрику в росте. А в ширину и вовсе превосходил.

– Финрой, – хрипловато сообщил неприятный голос. – Искал меня, воин?

Эльрик отступил, приглашая пришельца в комнату.

Тот и вошел. Бросил взгляд на клинки, висящие на стене. Хмыкнул, узрев меч, лежащий на мягком покрывале тахты. Осмотрел лук в видавшем виды колчане. Прошелся по комнате чуть косолапо, цепко. Огромный и широкий, как гора. Плеснул в кубок вина из стоящего на столике кувшина. И обернулся к молчащему шефанго:

– Что? Язык проглотил? – И Эльрик закрыл дверь.

– Мйе вас описывали странно. Тело обезьяны в доспехах... нет, это я еще мог как‑то понять, неясно только было, в доспехах вы как обезьяна или всегда как обезьяна в доспехах.

Он видел, как брови Финроя сошлись на переносице. Но в глазах не было гнева. Только недоумение. Ухмыльнувшись, Эльрик продолжал:

– А вот вторая часть, как бишь там... да, с головой благородной птицы со сросшимися зубами. Вот это, извините, было выше моего понимания. Ну, не мог я представить себе птицу с зубами. Сросшимися. Да еще при этом претендующую на благородство. А если уж учесть, что в доспехах эта птица, как обезьяна... Нет. Полный штиль и даже на веслах никак.

– Угу. – Финрой покачал головой. – А сейчас?

– Что сейчас? – почтительно спросил шефанго.

– Сейчас представляешь? – мягко поинтересовался Финрой.

Эльрик покачал головой:

– Все равно не представляю. К тому же вы описанию не соответствуете.

– А ты молчал, потому что сравнивал?

– Ну да.

– Ладно. Рассказывай. – Финрой сел на ковер, привычно подогнув ноги. – Насчет обезьяны и птицы я уже понял. Это мой, так сказать, рабочий облик. Рассказывай остальное. Зачем ты здесь?

– Вообще‑то нас здесь двое. – Эльрик уселся напротив. – А пришли мы из джунглей Сорхе, чтобы позвать вас на войну.

– Здесь все джунгли – Сорхе. Куришь? – Финрой покосился на кальян, но достал маленькую каменную трубку. – Траву куришь?

Шефанго поморщился:

– Толку‑то с нее? Нет.

– Устойчив к наркоте, – кивнул Финрой. – А я вот курю. Хотя тоже устойчив. Как добирались?

– Снизу вверх.

– Понятненько. – Гость (или хозяин?) колдовал с трубочкой. Потом удовлетворенно вздохнул, затянулся и надолго задержал дыхание. Когда он выдохнул и клуб дыма поднялся к потолку, медленно рассеиваясь, даже Эльрик почувствовал легкое головокружение.

– Хорошая травка, – кивнул Финрой. – А ты расслабься, шефанго. Я тебе не враг. И если веду себя нагло, так исключительно оттого, что положение обязывает. Как вы добирались? Как через джунгли прошли?

– Пробежали.