Зиновия, балансируя на рукотворном мосту — даже трясогузка не справилась бы с этой задачей изящнее, — двинулась по шатким доскам над водной стихией и в конце концов сделала остановку на кирпичах посреди двора. Там стоял Ендрух, с взлохмаченными волосами и в рваной рубахе, тесно окруженный тремя фуриями. В роли этих богинь мщения выступали Квита, Софья и Дамьянка.

— Что? Ты еще отпираться будешь? — спросила взбешенная Квита, чьи косы развевались на ветру подобно огненным змеям. — Или я собственными глазами не видела, как ты обнимал Софью?

— Да, я ее обнимал, — покорно признал Ендрух.

— Но ты не должен ее обнимать, — отрезала Квита. — Для чего тогда я существую?

— Может, ты его купила себе на ярмарке? — съязвила Софья.

— Ты не больно-то нос задирай, — перебила ее Дамьянка, — мне он тоже говорил, что любит меня.

— А мне он божился! — закричала Квита. — Мечом, который носит в сердце Дева Мария. Клятвопреступник. Тьфу!

Она собралась было вцепиться ему в вихры.

— Коли ты ей божился, — вмешалась опять Дамьянка, — то почему ты, ворюга, принял от меня в подарок шейный платок?

— А от меня — перстень? — заплакав, спросила Софья.

— От меня он тоже получал подарки! — закричала Квита. — Я связала ему носки, подарила новый кошелек и серебряные часы. О небо, и ты спокойно взираешь на такое кощунство?!

Поскольку небо никак не отреагировало на риторический вопрос, на Ендруха вдруг со всех сторон посыпались оплеухи, и его буквально разорвали бы в клочья, если бы на помощь ему не подоспела Зиновия.

— Хорошо, что вы вышли, барыня, — начала Квита. — Вы должны узнать, какую змею пригрели у себя на груди.

— Он нас всех обманул, — заверила Дамьянка.

— На мне он собирался жениться, — сказала Софья.

— И на мне тоже.

— На всех трех, турок некрещеный!

— Ну, что там происходит? — прокричал с крыльца над водной гладью Менев. — Скоро этот скандал закончится? Утром я вас всех выгоню. Кто зачинщик?

— Ендрух! — в один голос завопили три женщины.

— Поди-ка сюда, любезный, — распорядился Менев, — я надеру тебе уши.

«Любезный» не спешил выполнять приглашение и остался стоять, где стоял.

— Не меня, милостивый благодетель, драть надо, — смиренно возразил он, — а вот этих сумасбродных баб; разве я виноват, что каждая из них втемяшила себе в голову, будто я в нее влюблен.

— Мы во всем разберемся, ты только подойди ко мне, сын мой, — увещевал Менев.

— Не могу, отец родной.

— Это почему же?

— Они всю рубаху на мне разорвали, эти ведьмы, которые по ночам скачут верхом на помеле в Киев.

— Ну, так иди без рубахи.

— Неприлично в таком виде, не могу же я вас опозорить перед этими господами, нет, не могу.

— Ты пойдешь, наконец? — снова вмешалась Квита.

— Не слышишь, что тебя барин кличет? — присовокупила, со своей стороны, Софья.

— Давай, давай! Вперед! — крикнула Дамьянка и крепко поддала ему в ребра.

Тут он неожиданно развернулся и влепил ей в ответ увесистую оплеуху.