37. Похищение

О женщины, женщины, женщины, сколько миллионов коварных дьяволят служат у вас в наемниках?

На Пасху выпал свежий снег.

— Хороший год выдастся, — сказал Тарас. — «Белая Пасха — зеленая Троица», говорят крестьяне.

В пасхальное воскресенье уже с раннего утра началось веселое оживление. Феофан, Данила и Василий, проводившие пасхальные каникулы дома, прыскали дам духами, Тарас же с Ендрухом — на улице — как раз в эту минуту выливали на визжащих девиц целые ушаты воды.

В каждом доме накрывался обильный стол, потому что в этот день обычно приходят друзья и родственники, чтобы пожелать счастья, — и каждого, кто приходил, угощали. На длинном столе гостей ждало освященное. Здесь были холодное жареное мясо, ветчина, сало, паштеты, колбасы, пасхальные ягнята из масла, огромные куличи и мазурки, крашенки, вино и ликеры. Хозяин и хозяйка дома привечали каждого и обменивались с ним яйцом.

К десяти утра все общество собралось в Михайловке. Даже Сергей был здесь. Наталья держалась в сторонке, тихо и скромно, однако Сергей время от времени перехватывал взгляд ее темных глаз, в котором отражалась светлая радость чистой и счастливой девичьей души.

Феофан сидел с Аленой в дальнем углу и шептал ей на ухо сладкие слова, заставлявшие девушку заливаться румянцем.

— Давай я тебя украду, — говорил он, — и притом сегодня же вечером, а?

— Умоляю тебя, ну что ты еще выдумал? — отвечала бедняжка. — Ты хочешь сделать меня несчастной?

— Напротив, я желаю только твоего счастья. Будешь в восемь часов ждать меня у садовой калитки?

— Я не могу, Феофан, не могу.

Когда все собрались ехать к Бадени и были поданы сани, Наталья вдруг объявила, что хочет остаться дома. Тут к ней подошел Сергей.

— Прошу вас, сударыня, доставьте мне удовольствие хоть раз поприветствовать вас в моем доме.

Наталья растерянно смотрела то на него, то в пространство.

— И позвольте мне, пожалуйста, быть вашим кавалером.

Наталья покраснела.

— У меня никогда и в мыслях не было вас обидеть, — смиренно прошептала она. — Хорошо, я поеду, но только вместе с вами.

Сергей низко поклонился, поспешил подать Наталье шубу и башлык, заботливо помог ей одеться и проводил к своим саням. Усадив девушку, он запахнул на ней тяжелую медвежью шкуру. Наталья счастливо улыбалась. Санный караван стронулся с места. Сначала направились к Бадени, от него — к графине, к Каролу и затем к Сергею. Последний ни на шаг не отходил от Натальи. Он поднимал ее из саней, помогал снять шубу, занимал для нее местечко за столом, заботился о тарелках и столовых приборах, подавал блюда, нарезал ей мясо и до краев наполнял бокал. Когда снова пускались в дорогу, он всякий раз старался защитить ее от стужи и сделать так, чтобы сидеть рядом с ним ей было комфортно и приятно. Наталья разговаривала мало, однако снова и снова посматривала на него, благодарно и преданно. А когда они уже покидали Ростоки, он, помогая ей расположиться в санях, почувствовал мимолетное прикосновение ее ладони.

— Прошу тебя, помоги мне, — сказал Феофан, сидевший сейчас рядом с Зиновией. — Я собираюсь похитить Алену, а у этой глупой девчонки сотни сомнений. Поговори с ней.

— Хорошо, только предоставь мне свободу действий, — ответила Зиновия.

— Скажи ей, что в восемь часов я подъеду к садовой калитке. Она должна ждать меня — в крестьянской одежде, ты понимаешь?

— Да.

— Но пусть она прикроет лицо платком, как делают турчанки.

— Хорошо.