Но поскольку он никого не навещал, навещать начали его. К нему повадились волки, которые едва ли не каждую ночь под факельное сияние своих глаз устраивали ему серенады и, пользуясь случаем, утаскивали с собой по нескольку куриц или гусей, а один раз даже ягненка.

Сергей потерял терпение и решил устроить засаду на непрошеных гостей. Он как раз притаился с ружьем за штабелем дров, когда вдалеке послышался серебристый звон, точно небесная колесница феи быстро приближалась к нему по тихому морозному воздуху. Спустя некоторое время мимо него под удалой звон бубенцов пролетели затейливого вида сани. В них, укутанная в медвежью шкуру, восседала красивая дама, которая уверенной рукой управляла горячей тройкой; ее царственный горностай мерцающей белизной и пышностью соперничал с мягким, как пух, снегом. То была Зиновия, кто же еще?! Разве существовала на всей необъятной земле вторая такая же гордая и красивая женщина? Нет, глаза его не обманывали. Он вскинул ружье на плечо и поспешил в усадьбу. Когда Сергей подошел к дому, роскошные сани уже стояли у крыльца, а Онисим кругами водил по двору взмыленных лошадей. В первой комнате Сергей наткнулся на большой короб, потом распахнул дверь в старомодный салон и сразу услышал из соседнего помещения знакомый голос:

— Погодите секундочку, я сейчас буду готова.

Сергей прислонил ружье к стене и встал у окна. Вот портьера отодвинулась, и на пороге, точно сойдя со страниц старорусского романа, возникла Зиновия. Высокая и величавая, обтекаемая шелестящим шелком синего, в золотых узорах, платья, обласканная пурпурной бархатной душегрейкой, золотистая соболиная опушка которой чуть заметно покачивалась на ее груди и бедрах, в красных сапожках и с тюрбаном из пестрого, с золотой нитью платка на темных косах. Это была она, во всей своей небесной прелести, лицо ее было ликом вечной весны, а улыбка — чарующей песней жаворонка. Она протянула Сергею руку.

— Поскольку вы не явились ко мне, — молвила, — я была вынуждена сама пожаловать к вам, однако это еще не значит, что я на вас не сержусь. — Она взглянула на него и подала руку. — Впрочем, нет, не могу держать на вас зла. Я так рада снова увидеть вас — вот вы наконец здесь, и я счастлива, что вы опять рядом, несказанно счастлива!

— Зиновия!

— Вы мне по-прежнему очень нравитесь, хотя мне известна теперь сладостная причина вашей катоновской строгости.

Она опустилась в кресло у камелька, в котором рдели еще не остывшие угли.

— То есть?

— Я имею в виду Наталью.

— Это в прошлом.

— А я вот думаю, не начнется ли все по-настоящему именно теперь?

— Как такое возможно, если Наталья меня ненавидит?

— Напротив, она любит вас.

— Простите, но в это я не могу поверить.

— Я уверена в правильности своих наблюдений, — возразила Зиновия, — и если вы поведете себя как человек умный или, что было бы еще лучше, доверитесь моему уму…

— Готов — всем сердцем.

Зиновия на мгновение задержала на нем взгляд.

— Стало быть, вы ее очень любите?

Сергей промолчал.

— В таком случае, конечно, ничего уже не поделаешь, — проговорила красавица с едва слышным вздохом. — Наталья должна стать вашей женой. Однако присядьте ко мне, пожалуйста, и чуточку поухаживайте за мной!

Сергей пододвинул второе кресло, стоявшее у камелька, ближе к ней и сел. Он держал ее руки в своих, и они болтали как два добрых друга. Сергей рассказывал о той титанической работе, которую проделал в Копалиско, а она — о победах, одержанных ею в Михайловке. Часы пролетели незаметно, вокруг них серой пеленою сгустился сумрак, на небе вспыхнули первые звезды, стемнело.