Его речь была столь отрывистой и грубой, а слова — столь острыми, что ими можно было колоть лед. Колени у Мэри подогнулись, и она повалилась в кресло. Неужели Майлз хочет сказать, что, если она останется, мать никогда больше не будет любить ее? Но это же абсурд. Она - ее дочь. Чувства к детям могут, конечно, меняться ненадолго, однако мать никогда не перестает любить их - разве не так? Чувствуя себя всеми покинутой, в окружении стаи волков, от которых ей приходится отбиваться в одиночку, Мэри скрестила руки на груди.

— А что, если я откажусь уехать?

Майлз криво улыбнулся.

— Почему-то мне кажется, что ты не захочешь услышать, каковы будут последствия.

— И все-таки?

Брат подался вперед, неотрывно глядя в ее раскрасневшееся личико.

— Я воспользуюсь деньгами дедушки Томаса, чтобы отвезти маму в Бостон, где без проблем найду себе место преподавателя. Я знаком с некоторыми влиятельными пожилыми джентльменами, которые не станут терять времени даром и примутся развлекать нашу красавицу мать. Вполне вероятно, что в самом скором времени она вновь выйдет замуж, оставив эти, — он мотнул головой, имея в виду дом и все, с ним связанное, — «неприятные воспоминания» в прошлом. Я имею право на собственную жизнь. Если это означает, что я буду вне пределов досягаемости и не смогу исполнять обязанности доверительного владельца, так тому и быть. Кроме того, я продам полоску земли вдоль Сабины, чтобы пополнить свой кошелек. Обещаю тебе, Мэри, что, если ты не согласишься со мной, я поступлю именно так.

Мэри медленно разжала руки - до нее дошло, какой властью обладает брат. Это были не пустые угрозы. Майлз нашел выход. Очень тонкая нить, связывающая его с Сомерсетом, отцом и сестрой, не позволяла ему пойти ва-банк и увезти мать в Бостон. Он понимал, что, если Мэри будет управлять плантацией одна, пусть даже с помощью Лео, это будет означать конец Сомерсета. Отъезд матери навсегда опозорит их. Это лишь подтвердит досужие домыслы о том, что Вернон Толивер и впрямь нечестно обошелся с супругой, завещав свою собственность дочери.

Майлз вновь откинулся на спинку кресла, сунув большие пальцы рук в кармашки жилета.

— Итак? — осведомился он, самодовольно приподняв бровь.

Но Мэри была еще не готова капитулировать.

— Ты и так волен продать полоску земли вдоль Сабины. Что мешает тебе это сделать?

Несколько мгновений Майлз хранил молчание.

— Желание отца, чтобы я сохранил ее для своего сына.

На глаза Мэри навернулись слезы, и контуры предметов стали расплывчатыми.

— Майлз, что с нами случилось? Мы же должны быть счастливы.

— Плантация, вот что с нами случилось, — ответил брат, поднимаясь из-за стола и давая понять, что разговор окончен. — Плантация - проклятие для всех, кто одержим ею, Мэри. Так было всегда, и я склонен думать, что так будет и впредь. Патологическая страсть к земле вынудила такого хорошего человека, как наш отец, лишить наследства любящую жену и расколоть семью пополам.

Мэри обошла вокруг стола и взглянула на брата полными слез глазами.

— Майлз, я очень сильно люблю тебя и маму.

— Знаю, крошка Мэри, и я тоже скучаю по тому, как мы жили раньше. Особенно мне не хватает моей маленькой сестренки. Ты была нам очень дорога.

Слезы хлынули ручьем.

— Была?Вот так... в прошедшем времени?

— Видишь ли, все дело в том, что ты... чересчур Толивер.

— Раз это недостаток?

Майлз вздохнул.