— Нет, нет! — запротестовал Амос, вскакивая с кресла. — Еще рано.

— Нет, Амос, уже поздно. — Мэри расстегнула ожерелье. — Это для Рэйчел, — сказала она, выкладывая его на стол. — Я бы хотела, чтобы ты передал его ей. Я знаю, ты выберешь подходящий момент.

— Почему ты сама не хочешь отдать ей ожерелье?

Без жемчугов Мэри как будто стала меньше ростом. Двенадцать лет, с тех пор как умер Олли, она почти не снимала их.

— Рэйчел может не согласиться взять жемчуг после нашего разговора, и что я тогда буду с ним делать? А отдавать его кому-либо еще на хранение я не хочу. Пусть он побудет у тебя, пока ты не решишь, что Рэйчел готова принять мой подарок. Этот жемчуг - единственное, что она получит от меня в память о той жизни, на которую рассчитывала.

Амос вскочил на ноги, больно ударившись о край стола.

— Возьми меня с собой в Лаббок! — взмолился он. — Позволь мне быть рядом, когда ты расскажешь ей обо всем.

— Нет, дорогой друг. Твое присутствие может осложнить жизнь вам обоим. Рэйчел должна верить, что ты здесь ни при чем. Что бы ни случилось, она будет нуждаться в тебе.

— Понимаю, — прошептал он севшим голосом.

Мэри протянула ему руку, и Амос понял, что она хочет проститься с ним сейчас. Он сжал ее прохладную ладошку своими костлявыми руками, и его глаза наполнились слезами.

— До свидания, Мэри.

Она взяла трость.

— До свидания, Амос. Присматривай за Рэйчел и Перси вместо меня.

— Ты же знаешь, я сделаю все, что смогу.

Мэри кивнула и медленно зашагала к двери, расправив плечи и выпрямив спину с королевским достоинством. Перешагнув порог, она не оглянулась, а лишь слегка взмахнула рукой, выходя на крыльцо и закрывая за собой дверь.

Глава 2

Амос стоял неподвижно, устремив перед собой невидящий взгляд и не вытирая слез, катившихся по щекам. Спустя несколько мгновений он сделал глубокий судорожный вздох, запер дверь кабинета и вернулся к столу, где бережно завернул жемчуга в чистый носовой платок. Они показались ему прохладными на ощупь. Должно быть, Мэри недавно велела их почистить.

В конце дня он отнесет их домой и сохранит для Рэйчел, положив в резную деревянную коробочку для писем, единственную вещь, которую он оставил себе в память о матери. Амос снял галстук, расстегнул воротник и прошел в ванную комнату, чтобы умыться. Насухо вытершись полотенцем, он закапал в глаза капли, снимающие усталость.

Вернувшись за стол, он вдавил кнопку интеркома.

— Сьюзен, сегодня вы можете быть свободны. Повесьте на двери табличку «Закрыто» и переключите телефон на автоответчик.

— С вами все в порядке?

— Все отлично.

— А мисс Мэри... как она себя чувствует?

—Хорошо.

Разумеется, она ему не поверила, но Амос был уверен, что секретарша, проработавшая у него двадцать с лишним лет, оставит при себе подозрения о том, что у ее работодателя и мисс Мэри далеко не все в порядке.

— Ступайте и как следует отдохните.

— В таком случае... до завтра.

— Да, до завтра.

Завтра. Ему страшно было подумать о том, что принесет завтрашний день Рэйчел, которая сейчас наверняка осматривала хлопковые поля и верила в то, что когда-нибудь они будут принадлежать ей. Завтра все будет кончено - все, чему она посвятила свою взрослую жизнь. Ей исполнилось двадцать девять, и скоро она станет богатой. Она сможет начать все сначала - если только найдет в себе силы, - но это будет уже где-нибудь в другом месте, не в Хоубаткере, и не в том будущем, которое Амос нарисовал себе после того, как уйдет Перси, последний из его друзей.