– Не может быть…

– Что ты заладил – не может да не может! Скажи лучше, откуда у тебя это, – Арабелла дотронулась до одного из нанизанных на кожаный ремешок желтоватых зубцов – шею Дэна по-прежнему украшало туземное ожерелье.

– Я же говорил тебе – с утра я познакомился с человеком, которого племя покомо недавно «усыновило». Если, конечно, я правильно понял. Его взяли на место одного из мужей младшей дочери Тин-Тин.

– Я не понимаю…

– В племени покомо женщины имеют по нескольку мужей. Каждый из мужей занимается чем-то определенным. Тот, который ходил на охоту, умер. И теперь новый муж занял его место. Чистейшая полиандрия. Я стал рассматривать его трофеи – ведь это ожерелье состоит из зубов тех животных, которых он добыл на охоте, – и он сразу же подарил его мне. У туземцев так принято – дарить гостю то, на что он хотя бы посмотрит.

– Да, я читала об этом. Кажется, это касается и жены хозяина…

– У покомо это скорее касается мужа хозяйки.

– Ладно, Дэн, я поняла. Но я уверена, что именно это ожерелье было на шее у того толстого негра. На прощание он пообещал мне, что я буду платить ему каждую ночь, если мы не уйдем из деревни. Как ты думаешь, что он имел в виду?

Дэн вспыхнул, услышав ее последние слова:

– Негодяй! Вот что делает цивилизация – это он в городе набрался таких привычек.

– Возможно… Но не лучше ли нам действительно уйти отсюда? Ведь это их земля. Он с такой ненавистью говорил о цвете нашей кожи… Это, конечно, попахивает прошлым веком, но ведь во многом он прав. Ты сам говорил, что им не за что любить белых людей. А мы могли бы поискать для твоих изысканий другое место…

Замолчав, Арабелла стала рассматривать два старых сухих древесных ствола, которые лежали на дальнем берегу реки. Она давно заметила их и, говоря с Дэном, думала: откуда взялись эти большие, сморщенные стволы на поросшем папирусом берегу? Наверное, их переправили туда по воде туземцы, слишком уж ровно они лежат у самой кромки воды. Но для чего? Потом она увидела, что большая серая птица, издали похожая на цаплю, подлетела и уселась на один из стволов – тот, на конце которого торчал какой-то плоский сук. Птица устроилась поудобней и замерла – словно большой серый цветок расцвел на сухой древесине. И в следующее мгновение Арабелла вскрикнула – второй ствол неожиданно зашевелился и пополз к воде, словно его потянул туда кто-то невидимый.

Дэн, который молча сидел рядом, подыскивая слова, чтобы убедить Арабеллу остаться здесь еще хотя бы на несколько дней, резко вскочил на ноги.

– Смотри скорей, это же был крокодил!

Но теперь она видела и сама: второе «бревно» тоже сдвинулось с места, но не уползло в воду, а только пошире разинуло свою огромную пасть. А серый цветок наклонился и почти исчез внутри нее.

– Что эта птица делает? Он ведь съест ее!

– Смотри внимательно, я сейчас!

Дэн быстро побежал в деревню и через несколько минут вернулся, неся в руках какой-то мешок. Спрятавшись от глаз туземцев за пятиметровой стеной папируса, он достал из мешка видеокамеру и маленькую складную подзорную трубу.

– А зачем тебе этот мешок? Ты что, собрался ловить крокодила?

– Держи, – Дэн протянул ей подзорную трубу, а сам стал быстро расчехлять видеокамеру. – А как ты думаешь, неужели покомо не захотели бы рассмотреть, что за чудовища живут в этих чехлах? И мне пришлось бы все это им подарить.

Арабелла протерла окуляр краешком бубу и навела трубу на противоположный берег.