А Дэн, словно и не замечая, как она посмотрела на него, спокойно продолжал:

– Я не мог и мечтать, что мы так легко попадем сюда. Все это невозможно себе представить, сидя в уютном кресле под мягким светом библиотечного абажура и листая пыльные книги. Я счастлив, что смог заранее выучить их язык, ведь каждый из этих людей – настоящее сокровище для ученого. Сегодня утром я видел, как ребенок раздавил желтоногого паука, потому что покомо верят, что встреча с ним приносит несчастье. Мальчик старался сделать это так, чтобы паук не догадался, что он его убивает. Потому что паучий демо…

– Дэн, я так и не поняла, кто такие эти «демо», а ты не хочешь мне ничего толком объяснить! – прервала его Арабелла. – И я, извини, не могу разделить твоего восторга. Наше пребывание здесь кажется мне опасным.

Но по-прежнему не замечая ее возмущенного взгляда и пропустив мимо ушей последнее замечание Арабеллы, он только взял ее руку в свою.

– Демо – это что-то вроде нашей души и ангела-хранителя, только вместе взятые, – увлеченно продолжал он. – Так вот, паучий демо может рассказать о происшедшем другим паукам. И тогда кто-нибудь из них обязательно отомстит за смерть своего сородича. «Дедушка-паук, – сказал мальчик, давя его, – это творения грома приканчивают тебя». И он уверен, что раздавленный паук примет эту присказку всерьез, и его демо, прибежав к другим паукам, сообщит им, что его убило раскатом грома. И теперь из этого уже не выйдет никого вреда, потому что какой вред желтоногий паучок может причинить раскатам грома!..

Наблюдая за тем, как потеплели глаза Дэна, когда он рассказывал об этом происшествии, Арабелла почувствовала, что ее раздражение проходит, уступая место щемящей нежности. Она подумала, что Дэн такой же доверчивый и такой же наивный, как окружающие их туземцы. Обаяние их беззащитности перед расчетливой цивилизацией не покидало ее со вчерашнего вечера, когда они, сидя на холме, наблюдали заход солнца. Колючка в ноге и грязные слова толстого негра не смогли убить в ней этого чувства. Но здравый смысл и вдруг проснувшаяся женская трезвость ума убеждали ее в том, что она и Дэн бесконечно чужды этому миру, и поэтому он не может не быть опасным для них.

– Дэн, – она опять прервала его, – а тебе не приходило в голову, что они до сих пор приносят своим крокодилам человеческие жертвы? И этой жертвой можешь стать ты? – Она немного помолчала. – Или я? Или кто-нибудь еще – а нам придется при этом присутствовать?

– Ты можешь мне не поверить, но я знаю, что делать, если это случится…

– Не смеши меня! – Она резко поднялась на ноги. – Если это случится, тебе уже ничего не придется делать. «Дедушка Дэн, – скажут они тебе, – это творения грома приканчивают тебя!» – и твой демо помчится, чтобы передать это мне.

– Не злись, пожалуйста. – Дэн тоже встал и опять попытался взять ее за руку. – То, что происходит здесь, очень важно для меня.

– Я не злюсь, но я хочу знать всю правду. Если ты, конечно, сам понимаешь, куда мы попали.

– Я и пытаюсь рассказать тебе, но ты все время перебиваешь. И запомни, пожалуйста: даже если ты очень рассердишься на меня, все равно мы не должны здесь разлучаться ни на минуту, потому что…

Вдруг он замолчал. Арабелла, спиной почувствовав чье-то присутствие, испуганно оглянулась.

Над ними на высоком берегу канала стояла Тин-Тин.