– А не хотите, чтобы я преклонил колено и поклялся, положив руку на мертвое тело?

– Не помешало бы, – добродушно ответил Трент. – И проверьте у американцев – что это за суда рыбачили в проливе прошлой ночью. Да пусть кто-нибудь из ваших специалистов прощупает этих рыбаков, чтобы нам не попасть в ловушку. Меня особенно интересуют суда с дизелями "Катерпиллера".

– А О'Брайана выведем из игры, – сказал Скелли.

– Отбросим всякую политику, – поправил его Трент.

***

Родди де Санчес возвращался на рассвете в Гавану. "Веди себя как обычно", – велел ему отец. Родди восемь часов занимался разбором папок в архиве, потом сыграл шесть сетов в теннисном клубе и подвез свою подружку по дороге домой. Он ехал со скоростью сорок километров в час, чтобы сэкономить бензин, и, подъехав к дому, поставил машину на площадке рядом с отцовской казенной "Волгой". Захватив спортивную сумку, он обошел дом с задней стороны и посмотрел наверх. В окнах отцовского кабинета горел свет. Поколебавшись, Родди вошел в дом через кухню.

Мать сидела за столом, сложив руки, как будто молилась мраморному пестику и ступке, в которых толкла чеснок и красный перец. Родди наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, – острый запах чеснока ударил ему в нос. Он на минуту положил руку на плечо матери. Сейчас ему особенно хотелось ощущать материнское тепло, но они были чужие друг другу. "И щека у нее холодная, гладкая и равнодушная, как оберточная бумага", – подумал про себя Родди.

– Отец ждет тебя, – официальным тоном произнесла она.

Да-да. Через минуту он спустится, только отнесет сумку наверх. Поднявшись в свою комнату, он разобрал грязную спортивную одежду, посыпал в теннисные туфли тальку. И машинально делая все это, он все время чувствовал, что готов взвыть и провалиться в тартарары.

Еще месяц назад он мог вполне искренне утверждать, что хорошо знает, каков настоящий Родди: он добрый малый, с ним интересно, он более или менее внимателен к окружающим, может посмеяться над самим собой; возможно, не бог весть какой мыслитель, но знает свое дело, лоялен в силу привычки, из-за лени, или же просто умеет довольствоваться малым. В общем, живет сам по себе, и живет неплохо.

Спустившись по лестнице в кабинет отца, Родди увидел адмирала сидящим за столом. В одном из кожаных кресел прикорнула Мария – сестра Родди и гордость родителей. Она выступала в национальной сборной команде по плаванию. Высокого роста, широкоплечая и длинноногая, с коротко подстриженными волосами, она казалась типичной спортсменкой, однако в ее манерах и лице была видна почти агрессивная чувственность, что явно контрастировало с ее спортивной фигурой. Когда Родди смотрел на нее, ему часто казалось, что это какая-то дикая помесь коммунистической женщины нового типа со знойной латинской соблазнительницей из Голливуда.

Родди поздоровался с сестрой и обратился к отцу:

– Ты велел мне вести себя как обычно, так что я заехал в клуб.

Адмирал отложил свои бумаги и закрыл колпачком паркеровскую ручку с золотым пером. Тихим монотонным голосом он передал рапорт капитана рыболовецкого судна, который обнаружил мертвыми всех членов десантной группы – их тела были сложены грудой на причале в Лобос Кэй. По-видимому, багамцы подбросили на остров подкрепление, пролетев на вертолете без огней очень низко, чтобы не попасть в зону наблюдения радара.

– Но как же они узнали?

– Видимо, радист передал какой-то код, о котором мы ничего не знали. – Адмирал отмахнулся от вопроса, как будто это не имело значения. – Когда Рокко прибудет в Нассау, мы узнаем, жив ли англичанин.

– И жива ли сестра Рокко, – добавил Родди.