Палатки вырастали на лужайке, словно грибы после дождя.

Мальчишки убегали с топорами в лес и возвращались с большими связками хвои для постелей. Не забыли они обеспечить хвоей и девочек.

К Катке в палатку вожатая поместила Магду Митрову. Девчата посадили на готовую постель маленькую резиновую куколку и позвали Г роздочку.

Гроздочка, конечно, захотела остаться с куклой. Катка побежала к болгарам и попросила у Румяны и главы болгарской делегации разрешения оставить Гроздочку у себя. Так Гроздочка стала третьей жительницей палатки.

Первыми закончили благоустройство палаток арабы. Когда они отнесли избыток хвои к костру, Пепик и Махмуд вывесили над центральной палаткой арабов флажок отряда.

— Алло, «снабженцы»! Алло! — закричал Глаз, видя, как над центральными палатками отрядов один за другим взвиваются отрядные флажки.

Петр выглянул из палатки снабжения. Голова его была обсыпана мукой, а на шее висел венок луковиц.

— Ты что, не собираешься давать полдник, Маковник? — спросил его вожатый.

— Полдник? — удивился Петр. — Скоро будет ужин! Мы идем разводить костер.

— Дружище, да мы умрем от голода! Признайся, что ты хочешь пережить всех нас и остаться один на один со складом провианта!

Петр обиделся, скрылся в палатке и вскоре неохотно вынес две буханки хлеба.

— Ну, прибавь! Прибавь! — засмеялся Глаз, просунул руку в палатку и вытащил три круга колбасы.

— Накормить необходимо, — успокаивал вожатый Петра. — Мы идем заготавливать хворост для костра. Для этого нужна сила. Ну, ну, не скупись!

С тяжелым сердцем Петр вынес из палатки еще две буханки хлеба.

Глаз и Алена начали раздавать полдник. Чтобы не видеть такое безжалостное уничтожение провизии, Петр зашнуровал вход в склад-палатку, взял два котелка и отправился к роднику.

Вернувшись с водой, он поставил кипятить чай.

— Лучше дам им еще чаю, а то еще объедятся колбасой, — проворчал Петр и послал Еву Полатову к Глазу за двумя полдниками.

— Для нас двоих? Да? — спросила его Ева, худенькая, маленькая девочка, подстриженная под мальчишку.

— Для себя проси третью порцию, — уточнил Петр.

9

Баран, который вел стадо, остановился на перекрестке около большого белого плоского булыжника, прижимавшего выложенный дорожный знак, наступил на него ногой, а за ним на него наступили двести сорок шесть овец. Зеленая стрелка подскакивала под овечьими копытами, указывая дорогу то к шалашу, то к «Зеленой долине». Когда овечья отара исчезла за поворотом, стрелка дорожного знака указывала направление к молодой роще.

Милан Яворка, наверное, уже в двадцатый раз приложил руки рупором к губам и закричал:

— Ого-го-го-го-го! Угу-гу-гу-у!

— Не кричи ты! — обернулся к нему Гонза. — Это не имеет смысла. Если бы они были поблизости, давно бы объявились.

— Тогда посоветуй что-нибудь поумнее, — обиделся Милан. — Ты председатель совета дружины, вот и посоветуй!

— Тут я тебе не председатель! — проворчал Гонза. — Тут ты командир, а я рядовой разведчик. Это ты поломай себе голову. Только не кричи, прошу тебя!

— А ты что? Боишься собственного голоса? — крикнул Милан.

Между ними встал Геня:

— Милан! Гонза!

Но посоветовать что-нибудь не мог и он. А солнце уже клонилось к горизонту.

— А может быть, они не нашли наши дорожные знаки? — спросил Милан.