– Есть, сэр. Сейчас достану пассатижи.

– Я, кажется, сказал, велите боцману их принести, – свирепо поправил его я. – Потом попросите у мистера Питерса ключ от этой двери. Пошевеливайтесь!

Уайтхед рванул с места в карьер. Он явно был рад удрать. Буллен взмолился:

– Послушайте, мистер...

– Декстер ушел с мостика, потому что увидел нечто странное. Так сказал Фергюсон. Где еще, как не здесь, сэр?

– Почему именно здесь? Почему не...

– Взгляните на это, – я взял в руку замок. – Ключ согнут. И вообще пока все, что происходило, было связано с этим местом.

– А иллюминатор?

– Без толку, смотрел, – я провел его за угол к единственному окну. Занавески задернуты.

– Так что, эту проклятую стекляшку и разбить нельзя?

– Какой смысл? Все равно уже поздно. Буллен подозрительно на меня посмотрел, но ничего не сказал. Полминуты прошло в молчании. С каждой секундой Буллен становился все более озабоченным. Я – нет, я и так был уже до предела озабочен. Появился направлявшийся на мостик Джеймисон, заметил нас и хотел было подойти, но недвусмысленный жест Буллена указал ему правильное направление. Наконец притащился боцман со здоровыми пассатижами.

– Откройте эту чертову дверь, – сухо распорядился капитан.

Макдональд попытался вытащить ключ пальцами, потерпел неудачу и пустил в ход пассатижи. От первого же рывка ключ аккуратно разломился надвое.

– Прекрасно, – мрачно сказал Буллен. – Так стало легче.

Макдональд посмотрел на него, на меня, потом снова на зажатый в челюстях пассатижей обломок ключа.

– Я его даже и не крутил, сэр, – спокойно отозвался он. – И если этот ключ американский, пусть меня назовут англичанином, – добавил с презрением гордый горец и передал ключ для обозрения. Металл на изломе был серый и пористый. – Самоделка, и, кстати, не слишком удачная.

Буллен положил обломок в карман.

– Второй кусок можете достать?

– Нет, сэр. Заклинило намертво, – он порылся в необъятных карманах своих штанов и достал маленькую ножовку. – Может, ею попробовать, сэр?

– Давайте.

Три минуты напряженной работы – дужка, в отличие от самого замка, была сделана из закаленной стали, и ножовка прошла насквозь. Боцман вынул замок и вопросительно посмотрел на капитана.

– Заходите вместе с нами, – сказал Буллен. На его лбу появились капли пота. – Следите только, чтобы никто не подходил. – Он распахнул дверь и вошел внутрь, я следом.

Декстера мы нашли, хотя и слишком поздно. У него был тот характерный вид мешка с тряпьем, полнейшую бесформенность которого может воспроизвести лишь мертвый. Распластавшись на полу лицом вниз, он едва оставлял нам с Булленом место, чтобы встать.

– Вызвать доктора, сэр? – раздался голос стоявшего у порога Макдональда. Костяшки пальцев, которыми он держался за дверь, белели сквозь натянувшуюся кожу.

– Поздно уже звать доктора, боцман, – холодно ответил Буллен. Тут его хладнокровие лопнуло, и он взорвался. – Бог мой, мистер, когда все это кончится? Он мертв, вы же видите, что он мертв. Кто за этим стоит, какой чудовищный злодей, почему они его убили, мистер? Почему им нужно было его убить? Да пропади они все пропадом, зачем эти изверги его убили? Он же был ребенок, кому он когда какой вред причинил? – Буллен был действительно вне себя – ему даже не пришло в голову, что покойник приходился сыном самому председателю совета директоров «Голубой почты». Позже до него дойдет.

– Он умер по той же причине, что и Бенсон, – объяснил я.