– Ага! Восемнадцать! – лицо его прояснилось. – А при восемнадцати узлах?

– А при восемнадцати вы имеете шанс оторвать стабилизаторы и угробить «Кампари», – уведомил его я. Ему это не понравилось.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что на вас надвигаются неприятности, Каррерас. Большие неприятности, – я выглянул в иллюминатор. – Не вижу моря, но чувствую. Необычно высокие и редкие волны. Спросите любого рыбака на Багамах, что это значит в такое время года, и он вам скажет. Это может значить только одно, Каррерас, – тропический шторм, скорее всего ураган. Волнение идет с востока – там центр шторма. Пока он может быть в двухстах милях, но он там. А волнение усиливается. Вы заметили? Оно усиливается потому, что обычный путь урагана в здешних местах – на норд‑вест, а скорость десять‑пятнадцать миль в час. А мы двигаемся на норд‑ост. Другими словами, ураган и «Кампари» – на встречных курсах. Пора уже слушать прогнозы погоды, Каррерас.

– Сколько времени нам нужно при восемнадцати узлах?

– Тридцать три часа. При хорошей погоде.

– А курс?

Я проложил курс и взглянул на своего собеседника.

– У вас на карте, несомненно, такой же.

– Действительно. На каких волнах передают прогноз погоды?

– На всех, – сухо сообщил я. – Если из Атлантики на запад движется ураган, любая коммерческая станция на восточном побережье ничего иного не передает.

Он двинулся через комнату к телефону Марстона, вызвал мостик и приказал увеличить ход до полного и следить за сообщениями о погоде. Когда он закончил, я заметил:

– Восемнадцать узлов? Что ж, я предупреждал вас.

– У меня должен быть резерв времени, – он посмотрел на Буллена, который продолжал бормотать что‑то в бреду. – Что сделал бы ваш капитан в такой ситуации?

– Повернул бы и удирал в любом направлении, кроме севера. Нам ведь приходится думать о пассажирах. Они не очень‑то любят морскую болезнь.

– Боюсь, что сейчас им придется потерпеть. Ради важного дела.

– Да, – задумчиво сказал я. Теперь понятно, что это за стук на палубе. – Дело важное. Для такого патриота, как вы, Каррерас, какое дело может быть важнее? У хунты пустая казна. Ни гроша за душой, а режим шатается. Только одно его может спасти – вливание. Вливание золота. Этот корабль, что мы должны перехватить, Каррерас, – на сколько миллионов он везет золота?

Марстон и Сьюзен смотрели на меня во все глаза, затем переглянулись, и их диагноз был очевиден: от шока я тронулся умом. Каррерас же явно придерживался другого мнения: он весь застыл, слушая меня.

– У вас есть доступ к источникам информации, о которых мне неизвестно, – тихо, почти шепотом сказал он. – Что за источники. Картер? Быстро! – Нет никаких источников, Каррерас, – я улыбнулся. – Откуда им взяться?

– Со мной в кошки‑мышки не играют, – он все еще был очень спокоен. Источники, Картер!

– Вот здесь, – я постучал себя по лбу. – И только здесь. Источник тут.

Он несколько секунд настороженно осматривал меня, затем кивнул.

– Я понял это, как только вас увидел. В вас что‑то есть, какое‑то качество. Чемпион по боксу выглядит чемпионом по боксу даже когда отдыхает. Опасный человек не может не выглядеть опасным даже в самых безобидных обстоятельствах. У вас есть это качество. Я хорошо себя натренировал распознавать такие вещи.

– Слышали? – обратился я к Сьюзен. – А вы‑то, наверно, и не подозревали? Думали, что я, как все, не так ли?

– Вы даже более проницательны, чем я думал, мистер Картер, – пробормотал Каррерас.