— Для этого не нужно быть компетентным. Что мальчик в опасности, и так понятно.

— Да подожди ты, мама! — остановила её Алёна. — Так мы до утра будем разговаривать. Давай, Денис, рассказывай всё.

И я рассказал им про подполковника в отставке Капранова, у которого убили племянника и который предложил свою помощь. Рассказал и про странный звонок. Звонил человек, назвавшийся Валерием Соколовым, бывшим спецназовцем, попавшим в банду. Он сказал, что хочет мне помочь и попробует спасти Славу, если я потребую от бандитов, чтобы они дали мне возможность поговорить с ним по телефону. Он сказал, что если я решу отдать деньги бандитам, они всё равно убьют Славку, потому что он видел их всех. И ещё этот Соколов сказал, что я должен буду ему заплатить сто тысяч долларов, чтобы он смог уехать. И он поможет освободить Славку.

— Ну и что ты ему ответил? — подалась вперёд на стуле сестра.

— А что я мог ответить? Конечно же, согласился.

— Ну и что?

— Ничего. Сначала всё было, как он и говорил, позвонили бандиты и велели ускорить сбор денег. Я потребовал, чтобы они позвонили мне вместе со Славкой, что пока я его не услышу, больше разговаривать с ними не буду.

— И что они?

— Они обещали позвонить мне в восемь вечера, сейчас уже почти восемь сорок, а звонка нет. Ни от Соколова, ни от бандитов.

— Попробуй позвони в милицию, — не выдержав длительного молчания вмешалась мама.

— Не смеши людей, мама, — неожиданно встала на мою сторону сестра Наша милиция кроме вреда никакой пользы принести не может. А ты не пробовал позвонить этому подполковнику в отставке?

— Я пробовал, но никак не получается связаться с ним. Он мне звонил, сказал, что вроде бы нашли возможное место, где держат Славу, и сказал, что поедет туда посмотреть, а потом позвонит. Но тоже пока не позвонил.

— Ты ему сказал про этого Соколова?

— Нет, мама.

— Так я и думала.

— Мама! — подала голос Алёна.

— Я уже скоро тридцать лет мама, а вы всё как дети, я всё же поставила бы в известность милицию.

— Я подожду до девяти и позвоню сам.

— Не стоит вмешивать милицию, они всё испортят.

— Хорошо, Алёна. Я сам не склонен так поступать, но я не могу сидеть и ждать неизвестно чего. И если в девять никто не позвонит, я звоню в милицию, по крайней мере, я не буду себя укорять тем, что сидел и ждал у моря погоды.

— Ты просто умываешь руки. Если милиция будет сопровождать выкуп, они погубят всё дело, и мы потеряем Славу.

— О каком выкупе ты говоришь, Алёна? Они СОВСЕМ не позвонили. Как ты этого не можешь понять?

— Это ты не можешь понять! — начала мать, и щёки её загорелись.

Но тут нас прервал телефонный звонок. Мы замолчали и уставились с суеверным ужасом на телефонный аппарат на моём столе. Он трезвонил, а у меня не было сил снять трубку. До звонка я думал, что самое страшное — это неизвестность. Теперь я боялся того, что мог услышать. У меня даже кончики пальцев похолодели.

Мать и сестра выжидающе смотрели на меня. Я молча покачал головой. Тогда трубку сняла моя мать.

— Я слушаю вас, — хорошо поставленным голосом сообщила она в трубку, ничуть не сомневаясь, что осчастливила этим сообщением невидимого собеседника как минимум на всю его оставшуюся жизнь. — Минуточку.

И она молча протянула трубку мне. Я с опаской взял её. В трубке, сквозь треск частот я услышал запыхавшийся и взволнованный голос подполковника Капранова:

— Денис Петрович?! — кричал он. — Всё в порядке! Слава у меня…

Павел Кириллович Фомин, участковый инспектор

Город Мытищи.