— В самом деле? — едко отвечал Нед. — Меня вряд ли можно причислить к «таким людям». Мой отец во время войны служил в пехоте, а потом подался на заработки. Мать занималась преподаванием. Теперь наши родители погибли, у меня нет ни пенни и абсолютно никакой поддержки!

— Ладно-ладно, успокойся. Прости. Но ты у нас недавно. Не понимаешь, что здесь не важно, как ты жил дома, где, может быть, вовсе не был богатым. Уже одно то, что ты британец, здесь, в колонии, означает, что ты другой. К тебе относятся иначе. Я бы с радостью с тобой поменялся.

— Но мы ведь оба в приюте!

— Да, но ты высокий, красивый и голубоглазый, знаешь, кто были твои мать и отец, помнишь, как они выглядели. В документах написано, что все члены твоей семьи — британцы.

— Сейчас мне это не очень-то помогает.

Робби ответил взглядом своих глаз цвета темного шоколада, любимого сорта отца, но Нед не мог вспомнить тот вкус.

— Что такое? — раздраженно спросил он.

— Если хочешь выжить, то отбрось всю ожесточенность. Никто тебя не поддержит, да и ты сам не сумеешь ничего сделать, если будешь жалеть себя.

— Ты говоришь как специалист по выживанию, — проворчал Нед, отшвыривая тряпку.

— А я такой и есть. Я рассказывал, что моя мать из Калькутты. Так уж получилось, что ей пришлось приехать сюда и работать на рисовых плантациях. Она была очень красивая, с чудесным голосом. Я до сих пор помню, как она пела. Кто мой отец, я не знаю. Одни говорят, он был солдатом. Со слов других — собственник плантации, из тех, что развлекаются с хорошенькими работницами-индианками. Так или иначе, но можно, пожалуй, с уверенностью утверждать, что мой отец англичанин.

— А кто тогда ты?

— Таких, как я, называют англо-индусами, Нед. Полукровками, — печально улыбнулся Робби.

— Судя по имени, ты такой же шотландец, как и я.

— Это правда. Я с гордостью ношу имя Роберта Джеймса. Хотя, наверное, мне дали первое подвернувшееся, лишь бы было легко произносить.

— А о семье матери тебе что-нибудь известно?

— Ты ведь не знаешь, что такое кастовая система в Индии?

Нед отрицательно покачал головой.

— Как бы это объяснить попроще? В обществе Индии множество перегородок. Люди, находящиеся на разных уровнях, никогда не пересекаются. Члены одной касты не хотят разговаривать с представителями другой. Некоторые не желают даже находиться неподалеку от представителей низшей касты, которых не подобает замечать.

Нед не верил своим ушам.

— Думаешь, я вру?

— По-моему, ты преувеличиваешь.

— А я считаю, что тебе еще очень много предстоит узнать, — отвечал Робби. — Принадлежать к какой-нибудь касте — это одно. Быть полукровкой, не иметь своей группы означает жить в пустыне. Родственники моей матери — просто слуги в английских домах, и все же они считают меня ниже неприкасаемых. Я для них как грязь.

— Но, Робби…

— Почему, по-твоему, я здесь? Отец нас бросил. Родственники матери не желали ничего знать. Когда мне было примерно столько, сколько сейчас Белле, моя мать умерла от дизентерии. Я знаю, каково сейчас твоей сестре.

— А что стало с тобой?

— Со мной-то? Я жил на улице, но уцелел. Это самое главное. Показывал туристам, как добраться туда или сюда, носил багаж. Я хотел зарабатывать деньги, а не просить. Дал себе слово, что никогда не стану карманником. Я не люблю воров. Однажды на моих глазах произошло воровство. Жертвой был торговец рубинами. Мы с ним как раз договаривались о цене, за которую я помогу ему донести кое-какую поклажу, как на него напал вор.