— Тебе не кажется, что ты уж слишком спешишь избавиться от моего присутствия? — Губы Николя исказила недобрая усмешка. — Может быть, тебе неприятно показываться со мной на людях теперь, когда я снова оказался изгоем?

— Ты прекрасно знаешь, что это не так, — возмутилась Mapa. — Тебе должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было, что я ни в грош не ставлю общественное мнение. Просто я хочу вернуться в Европу. Разве мы не так договаривались, Николя?

— А на какие деньги вы намерены купить билеты, мадемуазель? — поинтересовался он вкрадчиво.

— Простите за напоминание, месье, но, видимо, вы запамятовали: вы сами изволили предложить мне деньги на проезд. Или вы собираетесь нарушить наше соглашение?

— А что, если так и есть? — насмешливо сощурился Николя.

— Я приняла вашу благотворительность только потому, что хотела доставить вам удовольствие. Если вы идете на попятную, я считаю себя вправе не иметь с вами дела вовсе. Я продам кое-что из своих драгоценностей и куплю билеты, — с достоинством ответила Mapa.

— Этого хватит лишь на койки в четвертом классе, то есть на палубе. Ни о какой отдельной каюте не может быть речи. Впрочем, можете не беспокоиться, я вовсе не собираюсь отказываться от своих слов. Другое дело — когда вы поедете. Ваш немедленный отъезд идет вразрез с моими планами.

— Черт побери! — вспыхнула Mapa и заговорила с ирландским акцентом: — Вы заблуждаетесь, месье Шанталь, предполагая, что имеете право голоса в том, что касается моей личной жизни. Вы даже не представляете себе, на что я способна в определенных обстоятельствах!

— Я никогда не недооценивал тебя, Mapa, — усмехнулся он.

— Я не могу понять, чего ты от меня хочешь, Николя. — Mapa признала свое поражение и сдалась. — То ты корректен и ласков со мной, то начинаешь вести себя как рабовладелец… — Она печально оглянулась на то место, где утром проходил аукцион, на котором продавались чернокожие красавицы. — Впрочем, кто знает, может быть, это не так уж плохо. Пользуясь покровительством такого благородного человека, как ты, я могла бы вытащить счастливый билет.

Она вскрикнула, оттого что Николя с силой стиснул ее локоть.

— Так, значит, ты хочешь выставить себя на продажу, как рабыня? А тебе известно, что на таких аукционах покупатели требуют возможности полностью осмотреть товар, чтобы убедиться в его качестве? Так что приготовься к тому, что ты будешь, стоять перед толпой мужчин, которые сорвут с тебя одежду вместе с честью и достоинством. Они станут пожирать похотливыми глазами твое прекрасное тело, округлые груди, пышные бедра. Тебе придется терпеть их сальные остроты и откровенные замечания, а также прикосновения их грязных рук.

Mapa вздрогнула от отвращения и опустила глаза, будучи не в силах взглянуть на Николя. Он взял ее за подбородок и приподнял его.

— Что ж, мое золото ничем не отличается от того, какое тебе могут предложить другие. Пойдем, — сказал он и потянул Мару за руку, поскольку они стали привлекать внимание окружающих. Оскорбительные слова Николя прозвучали для Мары как пощечина. Но она промолчала и вошла вслед за ним в комнату.

— А я уже не знала, что и думать! — воскликнула Джэми, почтительно кивнув Николя. — И куда вы запропастились? Похоже, что мастер Пэдди подхватил простуду. Он кашляет, и в горле у него свербит. Пойду разотру его бальзамом еще раз. — Не дожидаясь ответа, она ушла в комнату Пэдди и плотно прикрыла за собой дверь.

Николя исподволь наблюдал за Марой, пытаясь угадать, какие мысли роятся в ее хорошенькой головке. Ему трудно было смириться с тем, что Mapa ускользает от него.