— Пожалуй, тебе уже пора выйти из ванны, — сказал он, отстраняясь от нее и вытирая с лица капли воды. Его рубашка промокла насквозь и прилипла к груди.

Mapa глядела вслед его удаляющейся фигуре в полном смятении. Затем снова погрузилась в теплую воду, намочив распущенные волосы, и принялась с удовольствием намыливать губку.

Она проснулась еще до рассвета оттого, что кровать рядом с ней была пуста. Когда ее глаза привыкли к полумраку каюты, она различила силуэт Николя, который стоял возле иллюминатора и любовался залитыми лунным светом берегами Миссисипи. В темноте горел красный огонек зажженной сигары. О чем он думал в одиночестве накануне прибытия в Бомарэ? Mapa молча наблюдала за ним, но так, чтобы он этого не заметил. Когда Николя, наконец, вернулся в постель, она терпеливо дождалась, пока он заснет, и только тогда придвинулась к нему и положила голову ему на грудь. Он беспокойно заворочался во сне и обнял ее, так и не проснувшись.

— Послушайте, мастер Пэдди, во-первых, хныкать за столом не дело, а во-вторых, не переоцениваете ли вы свой аппетит? — спросила Джэми, отрываясь от чтения меню и глядя на малыша поверх очков. — А что вы думаете о кусочке жареного цыпленка?

― Не хочу цыпленка! ― насупился Пэдди.

— Пэдди, — вмешалась Mapa и строго посмотрела на племянника. — Прекрати немедленно свои капризы и сделай так, как просит Джэми.

— Раз так, я вообще не стану ничего есть! — заявил он, обводя стол мятежным взглядом.

— Пусть малыш ест что хочет, — выступил в защиту его прав Николя. — Нужно радоваться, что у мальчика разыгрался такой аппетит. Если он намерен проглотить половину всего того, что упомянуто в меню, значит, он пошел на поправку и болезнь отступает.

— Спасибо, дядя Николя, — с достоинством поблагодарил его Пэдди и бросил на Мару торжествующий взгляд.

— А теперь извинись перед своей тетей и Джэми, — непререкаемым тоном приказал Николя, не сводя с малыша пронзительных глаз, так что тот посчитал разумным послушаться.

— Извините, — буркнул Пэдди, но тут же просиял от радости, когда к столику подошел официант, чтобы принять их заказ.

— Так и быть, Пэдди, заказывай, что твоей душе угодно. — Mapa примирилась со своим поражением и принялась изучать меню. После долгих месяцев путешествия через океан, когда им приходилось довольствоваться грубой, однообразной стряпней корабельного кока, богатство выбора, представленного в меню, ошеломляло и вселяло смятение. Пассажиры могли выбрать ветчину, бифштекс с луком, с томатами, бифштекс по-креольски, телячью отбивную, жареную рыбу, картофель с луком, кашу, рыбные котлеты, мамалыгу, бананы, картофель фрикассе или хаш. Из сладкого предлагалось: вафли, горячая сдоба, бисквит, пироги с разнообразной начинкой, тосты и рулеты. Ассортимент напитков состоял из зеленого и черного чая, кофе, горячего шоколада, какао, молока и кларета. Mapa не знала, на чем остановить свой выбор, но то, что заказывать рыбу и картофель она не станет, не поддавалось сомнению — за время длительного вояжа эти блюда успели набить ей оскомину.

— Доверьте это сделать мне? — попросил Николя и быстро заказал завтрак для всех, кроме Пэдди, который уже успел сообщить официанту свои пожелания.

Чуть позже, допивая кофе, Mapa бесцельно разглядывала пассажиров, собравшихся в столовой, и невольно обратила внимание на полную женщину в бледно-лиловом платье и с жемчужным ожерельем на шее, которая пристально рассматривала Николя в лорнет.

— Похоже, ты имеешь успех у здешних дам, — шепнула ему Mapa, кивая в сторону его безмолвной почитательницы.