Ну почему всегда все только так, как удобно ему?!

* * *

Солнце наконец‑то не обошло Стокгольм своим вниманием, подумала Фредрика Бергман, торопливо паркуя машину около своего дома. Она быстро взбежала по лестнице, на ходу доставая из сумочки ключи, и уже через три секунды – по крайней мере, так ей показалось – влетела в квартиру. Надо быстренько собрать вещи – сегодня придется переночевать в Умео.

Доставая чемодан с верхней полки в кладовке, Фредрика заметила в дальнем углу футляр со скрипкой и тут же отвернулась. Главное – не вспоминать, повторяла она про себя, но соблазн в который раз оказался слишком велик. В ушах вновь и вновь словно заезженная пластинка звучала фраза: «Я могла стать другим человеком, моя жизнь могла сложиться совсем иначе».

Некоторое время назад мама вдруг тихо сказала ей:

– Фредрика, врачи не говорили, что ты вообще не сможешь играть… Они просто сказали, что ты не сможешь играть профессионально…

Тогда она упрямо покачала головой, с трудом сдерживая слезы. Если она не может играть, как раньше, то лучше вообще не брать в руки смычок!

Войдя на кухню, она увидела мигающую лампочку автоответчика. Кто бы это мог быть, подумала девушка и нажала на кнопку.

– Добрый день, меня зовут Карин Меландер, – раздался хрипловатый немолодой женский голос. – Вас беспокоят из Центра усыновления, вы присылали нам заявку. Пожалуйста, перезвоните, чем раньше, тем лучше, в удобное для вас время по телефону 08…

Оторопев, Фредрика прослушала сообщение до конца. Цифры плыли по комнате, втекали в голову Фредрики и растворялись в пустоте.

Черт, подумала Фредрика, черт, черт, черт!

В критических ситуациях она обычно начинала думать и действовать очень рационально – так случилось и на этот раз.

Фредрика быстро вернулась в кладовку и начала собирать вещи: трусы, бюстгальтер, футболка. Взять еще одну пару брюк или не стоит? Она же едет всего на один день, можно и одними обойтись. Вся мозговая деятельность сосредоточилась на решении конкретных задач, поэтому в такие мелочи и вникать не стоит? Ладно, пусть будут запасные!

Пытаясь не дать мыслям разбежаться, Фредрика сосредоточенно собирала косметичку и по какой‑то неведомой ей самой причине думала о Спенсере.

Надо сказать ему, думала она, обязательно!

Вскоре собранный чемодан уже стоял на полу, а еще через минуту девушка закрыла за собой дверь и спустилась по лестнице.

Срочно на улицу, на воздух!

И вот уже раскаленный асфальт обдавал ее ноги горячим дыханием.

Черт, да о чем тут вообще говорить?! Если она настолько не готова к усыновлению, то надо просто‑напросто отказаться от этой идеи!

Но крупные буквы заголовка в окне газетного киоска вернули Фредрику в день сегодняшний.

«Кто убил Лилиан?» – вопрошал анонс передовицы.

«Вот о чем мне надо думать», – сказала себе Фредрика, сосредоточиваясь. О Саре Себастиансон, которая только что потеряла дочь!

Кто знает, что хуже? Родить ребенка, а потом потерять его? Или вообще никогда не иметь детей?

Фредрика почему‑то не ожидала, что Сара сама откроет ей, и удивленно застыла на пороге. Они не виделись с тех пор, как было обнаружено тело Лилиан. Надо ведь что‑то сказать. Фредрика открыла рот, потом закрыла. Она понятия не имела, что в таких случаях говорят.

«Какая‑то я ущербная, – устало подумала она. – Куда мне еще детей…»

Потом, набрав в грудь воздуха, рискнула:

– Примите мои искренние соболезнования…

Сара безжизненно кивнула.

Пламенеющие рыжие волосы вокруг измученного лица.

Фредрика нерешительно вошла в квартиру: знакомый светлый коридор, слева – гостиная, прямо – кухня, где Фредрика допрашивала нового молодого человека Сары в первый вечер после исчезновения девочки.