– Может, съездим в Южную Америку? – Алекс сам удивился своим словам. Однако не стал признаваться, что пошутил, и терпеливо ждал ответа.

– Что ты сказал? – после долгого молчания переспросила Лена.

– Я сказал, что, возможно, нам стоит поехать в Южную Америку навестить сына. Чтобы он понял, что мы все равно одна семья. – Он сглотнул.

– Отличная идея, – помолчав, тихо сказала она. – Может, осенью?

– Может, и осенью…

Странная штука – любовь к детям, подумал Алекс, нажав «отбой». Настолько базовая вещь, что вообще не подлежит обсуждению. Иногда Алексу казалось, что, если бы не любовь к детям, вряд ли они с Леной смогли бы прожить вместе тридцать лет. Без детей им вряд ли удалось бы справиться со всеми неудачами, печалями и серыми буднями.

Алекс, конечно, держал дистанцию с подчиненными, но и его не миновали коридорные сплетни. Он прекрасно знал, что говорили о Петере и о его любовнице из полиции Сёдермальма. Сам Алекс ни разу не изменял жене, но мог себе представить, как возникают подобные ситуации.

Мужчину нужно очень, очень сильно достать. У него должна появиться целая куча проблем.

Но ведь у Петера маленькие дети! И зачем надо заводить роман с коллегой, да еще так неуклюже, что об этом знают все вокруг! Низкое и безответственное поведение!

Молодежь нынче пошла такая избалованная, раздраженно думал Алекс. Он сознавал, что рассуждает старомодно и даже консервативно, но он и правда скептически относился к их взгляду на мир и ожиданиям от жизни. Они смотрели на нее как на плавание длиною в вечность, когда дует исключительно попутный ветер и не бывает даже штиля, не то что штормов. Мир для них – огромная детская площадка, где каждый может играть по собственным правилам. Алекс никогда не смог бы поступить так, как его сын. Чтобы взять и уехать в Южную Америку?! Да ни за что! И это хорошо. Потому что когда перед тобой столько возможностей, то о каком душевном покое можно говорить? А там, того и гляди, вляпаешься в какую‑нибудь историю, как Петер…

Тут комиссару стало стыдно. Да о чем же он думает?! Личная жизнь коллеги – совершенно не его дело. Но все‑таки – каково приходится жене и детям Петера? Нет, к черту: пусть он сам о них думает!

Однако от звонка Петера на душе у Алекса словно бы полегчало. В его голосе всегда столько энергии, столько увлеченности своей работой – это, бесспорно, его огромный плюс.

Однако на этот раз в голосе молодого коллеги звучало недовольство:

– Из нового мы узнали только, что она пыталась получить водительские права. Если, конечно, это вообще была она.

– Погоди, Петер, – остановил его Алекс. – Еще мы ведь знаем, что девушку регулярно избивали, а это подтверждает наши подозрения – видимо, девушка та самая. А стало быть, и парень тот самый, – уверенно заявил он, чувствуя внезапный азарт. – Сам подумай, Петер: девушка, тело которой обнаружили в Йончёпинге, жила под чужим именем с тех пор, как рассталась с мужчиной, который избивал ее. Она сообщила Эллен, что этот ненормальный ведет какую‑то борьбу, чтобы наказать определенных женщин. Представь себе, что теперь он нашел себе новую партнершу и сообщницу, еще одну девушку, которой малость не повезло – да нет, крупно не повезло в жизни, и к тому же она умудрилась влюбиться в него. Если мы предположим – всего лишь предположим! – что все это сделал один человек: похитил Лилиан и убил девушку в Иончёпинге, то ему наверняка потребовалась помощь, чтобы отвезти Лилиан, живой или мертвой, в Умео, иначе ему пришлось бы раздвоиться. В таком случае без водительских прав его сообщнице не обойтись!

Петер задумался:

– Может, обойти автошколы на Сёдере, показать ее портрет, раз уж я все равно тут? Если ее здесь развернули, она могла пойти еще куда‑нибудь поблизости?

– Идея неплохая, только не забудь о женщине, которая сообщила, что она – приемная мать нашей подозреваемой!

– Успею и то и другое, – заверил Алекса Петер.