Родители Сары вышли из комнаты и встали за спиной у дочери, готовые в любой момент защитить ее от всякого, кто посягнет хоть на волос на ее голове. Фредрика поздоровалась с ними за руку, да‑да, они уже встречались, да, когда пришла та злополучная посылка, ах ну да, конечно…

Руки взметнулись, указывая, куда Фредрике идти. Она проследовала в гостиную. Диван оказался жесткий. Сара уселась в большое кресло, а ее мать – на край подлокотника. Отец сел на диван рядом с Фредрикой, пожалуй, чуть ближе, чем следовало.

Вообще‑то Фредрика не хотела, чтобы родители присутствовали при допросе. Ни к чему они тут, да и не положено. К тому же наверняка есть вещи, о которых при них Сара говорить не станет. Однако Фредрике отчетливо дали понять: либо она будет разговаривать с Сарой в их присутствии, либо может идти своей дорогой.

Старинные, расписанные в крестьянском стиле напольные часы в углу комнаты показывали два. «Как это я их в прошлый раз не заметила», – удивилась Фредрика.

«Зато я все успела, – подумала она – и в Упсалу съездила, и на работу зашла, и вещи собрала».

Отец Сары кашлянул, давая Фредрике понять, что времени на разговоры у них немного.

Фредрика открыла блокнот и осторожно заговорила:

– Дело в том, что я хотела задать вам еще несколько вопросов по поводу вашего пребывания в Умео.

Сара непонимающе посмотрела на нее, и девушка уточнила:

– Я имею в виду те литературные курсы.

Сара медленно кивнула, потянув рукава свитера, чтобы прикрыть синяки. У Фредрики почему‑то слезы навернулись на глаза. Несколько раз сглотнув, она притворилась, что просматривает записи в блокноте.

– Сегодня утром я встречалась с Марией Блумгрен, – начала она и внимательно посмотрела на Сару, но та и бровью не повела. – Она передавала вам привет.

Сара продолжала неотрывно смотреть на нее.

Похоже, принимает транквилизаторы, подумала Фредрика. Судя по виду.

– Сара и Мария не общаются уже несколько лет, – вмешался отец, – мы уже рассказывали об этом вашему начальнику в Умео!

– Знаю, – поспешно ответила Фредрика. – Однако после встречи с Марией у нас появилось несколько вопросов.

Она безуспешно пыталась поймать Сарин отрешенный взгляд.

– Весной, перед тем как уехать в Умео, вы ведь встречались с неким молодым человеком?

Сара кивнула.

– А что случилось, когда вы расстались?

– Да ничего такого не случилось, – скривилась Сара. – Сначала он куксился и обижался, а потом понял, что мы не подходим друг другу, и отстал.

– Он не звонил вам после этого? Может, приезжал к вам в Умео летом?

– Нет.

– Вы пробыли в Умео дольше, чем Мария, – выдержав паузу, Фредрика попробовала зайти с другой стороны. – Почему так вышло?

– Мне предложили работу на лето, – медленно произнесла Сара. – Предложение, от которого невозможно было отказаться. А Мария злилась. И завидовала.

– А вот Мария утверждает, что вы еще до отъезда знали, что задержитесь в Умео на более длительный срок и не поедете вместе с ней в Гётеборг после курсов, так как заранее договорились о работе.

– Значит, она врет! – ответила Сара так быстро и зло, что Фредрика вздрогнула.

– Врет?!

– Да!

– Зачем ей врать? Ведь уже столько времени прошло… – осторожно возразила Фредрика.

– Потому что она завидовала: мне повезло, а ей – нет! – отрезала Сара. – Она мне так этого и не простила и под этим предлогом отказалась жить со мной в Упсале, как мы собирались… – Сара устало откинулась на спинку кресла.