Намеки на то, что она легко заменима, повергали Елену в бессловесный ужас – за всю свою жизнь она себя ни разу не чувствовала незаменимой. Редко и с отвращением она вспоминала свою жизнь до знакомства с Мужчиной, но эти воспоминания приходили к ней в кошмарных снах. Тот ужас оживал во всех подробностях, и Елена просыпалась от собственного душераздирающего крика:

– Не хочу, не хочу, не надо!

Мужчина про сны и слушать не хотел – он просто укладывал ее обратно в постель и шептал:

– Ты вольна распоряжаться своими снами, Кукла! Пойми ты наконец! Если не поймешь, то тебе так и будет сниться то, чего ты не хочешь видеть. А если будешь продолжать видеть во сне то, чего не хочешь, Кукла, если не сможешь сделать над собой усилие – значит, ты слабый человек! А мне не нравятся слабые куклы, знаешь об этом?

Поначалу она пыталась возражать и объясняла ему, что старается изо всех сил, но кошмары продолжают преследовать ее. Поначалу она еще плакала.

Но однажды он накрыл ее своим телом, прижав к постели так сильно, что она почти не могла дышать, и сказал:

– Кукла, нет ничего – слышишь, ничего! – более бесполезного, чем слезы! Попытайся понять! Ты должна понять это! Чтоб я этого больше не видел! Никогда! Поняла?

Елена медленно кивнула, и тогда он прижал ее еще сильнее и приказал:

– Отвечай на вопрос, Кукла!

– Поняла, – быстро прошептала она, – я все поняла!

– Если не поняла, то я с удовольствием наставлю тебя, – пригрозил он, намотал ее волосы на кулак и занес руку. – Поняла?

– Я поняла, – ответила она, глядя на него круглыми от страха глазами.

– Возможно, ты поймешь еще лучше после наставлений, как раньше, когда мы только познакомились?

Елену затрясло, она непроизвольно замотала головой по подушке.

– Нет‑нет, – прошептала она, – пожалуйста, не нужно!

Он опустил руку и погладил ее по щеке.

– Ну‑ну, Кукла! – ласково сказал он. – Мы с тобой никогда не умоляем! Это не для нас!

Она тяжело дышала, придавленная его телом, ожидая того, что будет дальше.

– Не надо меня бояться, Кукла. Никогда не бойся меня! Я все делаю ради твоего собственного блага, ради тебя! Ради нас! Ты же знаешь, правда?

– Да, знаю, – кивнула она, задыхаясь под его весом.

– Вот и хорошо, – прошептал он и, приподнявшись на локтях, лег рядом. – Потому что, когда мы начнем воплощать в жизнь наш план, когда мы начнем пробуждать проклятых грешников от забвения, ошибок быть не должно!

* * *

По пути в аэропорт Арланда Алекс Рехт успел ненадолго заехать в Управление. Там он встретил Фредрику, от которой узнал о звонке, поступившем с работы Габриэля Себастиансона, потом позвонил Петер. Он только что вышел от Сары Себастиансон – она с родителями сможет вылететь в Умео для опознания тела. Алекс напомнил обоим сотрудникам, что необходимо срочно выяснить, каким образом семья Себастиансон связана с Умео.

Вскоре Алекс уже сидел в такси, направлявшемся в аэропорт. Комиссар планировал не задерживаться в Умео, скорее всего, удастся вернуться сегодня вечером. Ему не очень‑то хотелось посылать к Саре Себастиансон именно Петера, чтобы тот вместе с дежурным пастором сообщил ей о вероятной гибели дочери. Для такого дела Петер не очень‑то подходил, но не Фредрику же посылать… людям, у которых нет личной жизни, нельзя доверять такие сложные поручения вроде сообщения о смерти близких родственников!

Алекс положил голову на подголовник и прикрыл глаза: тело Лилиан Себастиансон обнаружили на тротуаре у входа в приемный покой больницы Умео около часа ночи.