– Спасибо за информацию. – Фредрика занесла имя мужчины в мобильный. – Я перезвоню вам в ближайшее время, задам еще пару вопросов и попрошу представить нам официальный отчет о происшествии в письменном виде.

Нажав «отбой», девушка крепко вцепилась в руль. Она боялась даже думать о том, что потеряла следственная группа, не став разрабатывать такую очевидно важную гипотезу.

Разумеется, возможно, что женщина из Флемингсберга работала в паре с Габриэлем Себастиансоном, нервно сглотнув, подумала Фредрика. Вообще‑то маловероятно, но на совещании она представит дело именно так, иначе ей просто не дадут дальше заниматься этим вопросом.

Никакого торжества Фредрика и близко не ощущала. Вся эта история от начала до конца наводила на нее ужас! Взгляд девушки затуманился, когда она вновь подумала о том, сможет ли Сара Себастиансон найти в себе силы опознать тело своей погибшей дочери.

Однажды, несколько лет назад, в каком именно году, Алекс не помнил, его свекровь попала в больницу с диагнозом «неизлечимая форма рака печени и поджелудочной железы». Лена пришла в отчаяние: что же теперь будет с папой? Как их с Алексом дети будут расти без бабушки?

О детях Алекс не особенно беспокоился: конечно, они будут скучать по бабушке, но отец Лены… вот кому действительно придется нелегко…

– Мы должны поддержать папу, – сказала Лена в тот вечер, когда они узнали о несчастье.

– Само собой, – ответил Алекс.

– Не само собой, Алекс! Это не так просто! В жизни бывают моменты, когда человеку требуется вся любовь и поддержка, какую он только может получить!

Память об этом нахлынула на Алекса, когда он вместе с Хуго Паульсоном сидел в Университетской больнице города Умео, в кабинете судмедэксперта Сони Лундин. Именно она составила первичное заключение о причинах смерти Лилиан Себастиансон.

– Сначала мы не знали, кто должен заниматься телом, – нахмурилась Соня Лундин. – Мы же не знаем, где было совершено преступление: здесь или в Стокгольме.

Алекс пристально смотрел на Соню: высоковатый для женщины рост, проницательное лицо. Алексу такие нравились. Чем‑то, кстати, похожа на Фредрику Бергман – жаль, Фредрике, в отличие от Сони, не хватает характера.

– Однако, ознакомившись с подобными прецедентами, мы решили составить хотя бы предварительное, начальное заключение, чтобы не тормозить следствие, – продолжала Соня. – Ничто не указывает на то, что девочка подверглась насилию, по крайней мере, на первый взгляд следов сексуального насилия нет, – начала она, и Алекс выдохнул с некоторой долей облегчения.

Соня заметила это и предостерегающе подняла руку:

– Хочу подчеркнуть, что факт сексуального насилия нельзя исключить до проведения более детальной экспертизы!

Алекс кивнул: разумеется, он это прекрасно понимает.

– Сначала причина смерти была мне неясна, – призналась Соня Лундин. – Но, поскольку девочку обрили налысо, я внимательно осмотрела череп и обнаружила то, что искала!

– Что именно? – спросил Хуго.

– Ссадину на макушке. И след укола на шее.

Хуго и Алекс одновременно подняли брови.

– Не берусь утверждать на сто процентов, пока не будут взяты все необходимые анализы и пробы, но предварительно могу сказать, что, видимо, ей пытались сделать укол прямо в макушку, а когда это не удалось, яд ввели уколом в шею, что и убило девочку.

– Это что же, обычная практика? – Хуго недоуменно посмотрел на эксперта.

– Я, во всяком случае, с подобным не сталкивалась, – ответила Соня. – К тому же неясно, почему сначала убийца пытался сделать инъекцию прямо в макушку.