- Что,что?

- Служил у меня матросик. Он родом из Забайкалья. Из Даурской степи. Там у них поселок в десятка два домов. И название - Красный Великан...

Они потрошили контейнер и разговаривали о пустяках. Профессионалы умеют отвлекаться от переживаний и снимать напряжение беседами на нейтральные, далекие от своего главного дела темы.

Дверь контейера со скрипом открылась.

Внутри просторного вместилища - влезай внутрь и ходи во весь рост - в наглухо закрепленных кассетах-держателях вертикально стояли толстые объемистые тела ракет голубого цвета.

- Они, - сказал Крюков и вошел в контейнер. Он откинул щеколду пластмассового черного ящика, прикрепленного к полу. Отбросил белые прокладки из пенопласта и вынул серебристый конус размерами с пивную бутылку. Протянул Лукину. - Держи, только осторожно. Это то, что нам нужно.

Лукин принял груз и быстро определил, что тот не так и тяжел, как показалось поначалу. Второй взрыватель Крюков передал Демину. Потом взял еще два.

- Выносите. - Он повернулся к Мишину. - Твой выход, Сергей. Минируй.

- "Принудиловку" или на "живца"?

"Принудиловка" предусматривала подрыв мины по команде со стороны. На "живца" ставилась мина-ловушка, которая должна сработать, когда в хранилище войдут его хозяева и попытаются определить ущерб, который нанесли им незваные гости.

- Не усложняй. Надо по-быстрому уходить. Скоро утро.

Мишин вошел в контейнер. Достал из сумки три кубика пластицита. Один прикрепил к ракете внизу у твердотопливного ускорителя. К двум другим ракетам приладил взрывчатку у так называемой оживальной части корпуса в месте, где обечайка - цилиндр - перетекает в форму заостренного карандаша. Затем установил радиовзрыватели, отряхнул руки, оглядел критическим взглядом дело своих рук. Вышел из контейнера.

- Командир, готово.

- Уходим!

Быстрым шагом, по привычке слегка пригибаясь, они двинулись к домику комсостава базы.

- Я зайду справа, - сообщил Мишин свое решение Демину. - Ты пока наблюдай. В случае чего - прикроешь.

Он скользнул по земле ужом и исчез за кустами, росшими у дороги.

Пробираясь вдоль стены барака, Мишин не мог видеть часового. Но он его учуял. В воздухе плавал легкий запах табачного дыма. Часовой курил.

Мишин пополз в ту сторону, откуда шел запах. Он прощупывал пальцами почву и осторожно убирал с пути сухие веточки и камешки, потом откладывал их в сторону, чтобы ничто не хрустнуло, не заскрипело при очередном рывке вперед.

Запах табака сделался сильнее. Мишин стал передвигаться еще осторожнее.

Наконец он увидел караульного. Тот, как оказалось, совмещал несовместимое - службу и удовольствие. Солдат уселся на невысокий порожек перед дверью и взахлеб дымил. Временами огонек сигареты освещал его лицо с острым носом.

Подобная беспечность не прощается. Будь солдат подчиненным Мишина, он бы устроил тому строгую выволочку. Но на войне противника за подобные промахи ждет более страшная кара.

Правая рука плотно сжала рукоятку ножа.

Клинок выскользнул из ножен абсолютно беззвучно...

Дорога в дом была открыта.

Осторожно приоткрыв дверь, Мишин скользнул внутрь помещения. Сразу напряженной спиной "ощутил близость опасности.

Он метнулся к противоположной стене коридора и прижался к ней. Замер, вслушиваясь в тишину.

В конце коридора послышался слабый шорох. Кто-то оттуда крался к выходу.

Мишин влип в стену. Глаза уже привыкли к темноте, и в слабом свете, который падал в окно с улицы, он заметил неясную тень. Она медленно перемещалась.

Мишин перехватил автомат в левую руку.

Правой вынул из ножен клинок.

Все шло нормально. Он даже успокоился, опять погрузившись в возбуждающую стихию опасности.

И вдруг его пронизал нервный импульс, подавая сигнал опасности.