Внезапная догадка заставила его вздрогнуть. Черт возьми! Ночной прицел!

Оказавшись на светлом фоне стены, противник выдал себя. Он держал у плеча оружие, тень которого горбилась оптикой.

Мишин резко присел, потом упал на бок, стараясь закатиться за угол, но тут заработал чужой автомат.

Забились у дула два языка желтого пламени. Сумасшедший грохот отбойного молотка, дробящего бетон, ударил в уши.

Несколько тупых ударов по ребрам заставили тело Мишина вздрогнуть. Сознание его мгновенно угасло, потом тут же вернулось.

В ушах все еще стоял оглушающий грохот, и Мишин не мог понять, почему этот дурацкий строительный инструмент долбит его тело.

В мерцавших бликах выстрелов Азиз Омар разглядел упавшего противника и понял, что попал в него. Он перескочил через тело, лежавшее поперек коридора, сильно шибанул ногой по двери. Та распахнулась. Он увидел перед собой черноту ночи.

Чтобы не споткнуться на ступеньках - их было четыре - Азиз Омар с крыльца спрыгнул. Он побежал в сторону бункера, который прикрывал базу с юга. Там не было солдат, и сооружение пустовало.

Два дня назад, изучая систему обороны объекта, Азиз Омар нашел этот бункер, облазил его и удивился: какая голова вкатила столько бетона в сооружение над обрывом, который и без того нельзя было преодолеть. Скала шестидесятиметровой высоты имела отрицательный наклон: верхняя ее часть нависала над основанием, как площадка балкона.

Теперь Азиз Омар не думал о том, в какой мере было оправдано появление капонира на круче. Он знал одно - там можно укрыться.

Размахивая автоматом из стороны в сторону, чтобы в любой момент быть готовым пустить пулю туда, где может объявиться противник, Азиз Омар быстрым шагом рванулся по дорожке к обрыву. В темноте он не разглядел нейлоновой лески, которую поперек тропы на уровне пояса натянул Мишин. Он дернул ее, еле ощутив легкое сопротивление, но так и не понял, что же произошло.

Натянутая леска выдернула проволочную шпильку, которая стопорила спусковой рычаг ударного механизма гранаты. Сила мощной стальной пружины ударника отшвырнула ненужный теперь рычаг в сторону и толкнула боек к капсюлю-воспламенителю.

Справа от дорожки заревом полыхнуло пламя взрыва. Осколки со свистом понеслись в стороны. Силой удара Азиза Омара отбросило в кусты. Автомат его отлетел и покатился по наклонной поверхности к пропасти...

Лукин ворвался в коридор домика, когда Азиз Омар уже оставил его. Дверь в одну из комнат была открыта, и оттуда падала полоса зыбкого света от керосинового фонаря. В ней Лукин заметил фигуру Кэмпбела, который стоял у открытого окна, готовый в него выпрыгнуть.

Лукин выбросил в сторону англичанина руку, и тот углядел гранату, зажатую в кулаке.

Одного взгляда хватило, чтобы понять - предохранительная чека выдернута из гнезда, и стоило противнику хотя бы слегка разжать пальцы - взрыв неминуем.

Лукин, не мигая, смотрел в глаза Кэмпбелу. Мысль лихорадочно перебирала то немногое, что осталось в памяти от школьных уроков английского.

- Пут ит. - Лукин кивнул, подбородком указывая на автомат. - Положи. На этом знание английского иссякло, и он перешел на немецкий, который знал в объеме английского. - Одер их бин... Или я... - Слов опять не хватило, и он сказал: - Их бин - бум-бум!

Не столько слова, сколько глаза противника, полные бешеной злости и отчаянной решительности, повлияли на решение Кэмпбела.

Мелькнула мысль: "Этот сумасшедший серб действительно взорвет и меня и себя".

- Тихи, тихи! - Кэмпбел сразу вспомнил слова, которые недавно слышал. Он проговорил их негромко, успокаивающе. Одновременно шагнул от окна и стал опускать оружие к полу. Он знал: если автомат положить, то противник гранату не бросит. А пока тот нагнется за его оружием, можно выбежать из комнаты.