Гектор свернул вправо, за угол, так и есть, лестница на второй этаж. Хорошо. Он взлетел по широким ступеням и быстро пошел по коридору, наваливаясь на двери плечом, открывая их, высматривая что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. На ходу он двигал все еще связанными руками, пытаясь ослабить веревку. Сбросить хотя бы одну петлю. Всего одну. Гектор открыл очередную дверь и… застыл как вкопанный. На широкой кровати россыпью лежали охотничьи патроны. Много. Больше чем много. Гора патронов. Патронное Эльдорадо. Клондайк. Сверху покоился бронежилет, здесь же резиновая дубинка, два здоровенных «золингеновских» ножа, электрошокер и два «винчестера».

— Вот это да, — пробормотал Гектор. — Вы хорошо подготовились к осаде, ребята.

Внизу Валька продолжал выкрикивать какие-то жуткие угрозы вроде: «Только суньтесь, гады, я вас всех…» Гектор быстро подошел к постели, присел и, нащупав один из ножей, попытался перерезать веревки. У киногероев это получалось быстро и ловко. У него не получилось никак. Нож упорно проворачивался либо вываливался из рук, запястья ныли и не желали сгибаться, веревки уходили из-под лезвия — словом, получалось все, кроме дела.

Внезапно на первом этаже загрохотали выстрелы. Затем наступила тишина. Гектор плюнул на нож и ожесточенно задергал руками, выбирая петлю послабее. Вроде правая. Вроде? Точно, правая! Он потянул руку из пут, оставляя на веревке клочья кожи и кровавые пятна. Мало-помалу кисть выскальзывала из петли.

И вдруг внизу закричали. Это был жуткий, нечеловеческий крик, полный страдания и боли. Казалось, он длится бесконечно. Человек не выл, а тянул на одной ноте: «А-а-а-а…» На секунду Гектор замер, а затем рванулся изо всех сил. Кисть наконец выскользнула из петли. Он был свободен. Сбросив веревку, Гектор подхватил ружье и, передернув затвор, шагнул к окну. Так и есть. Машина у ворот. То ли «девятка», то ли «Москвич», не разобрать. На переднем сиденье кто-то курит. Огонек мерцал размеренно, то разгораясь, то вновь угасая, превращаясь в хлопья пепла.

Гектор поднял «винчестер» и прицелился. Из пистолета, любого, он бы попал играючи, но к ружьям нужен другой подход.

— Вам повезло, парни, что я не «стендовик», — пробормотал он себе под нос. — А то бы вы у меня как вороны в разные стороны поразлетались.

Задержав дыхание, Гектор плавно потянул спусковой крючок. Отдача была настолько сильной, что плечо заныло, словно в нем взорвалась граната. От грохота заложило уши. Оконное стекло вылетело мелкими брызгами. Сигаретный огонек вдруг резко провалился влево вниз и исчез.

«Попал, стало быть, — подумал Гектор. — Хорошо. В следующий раз трижды подумаете, прежде чем сунуться».

Передернув затвор, он быстро шагнул к двери, распахнул ее ударом ноги и осторожно выглянул в коридор. Никого. Шаг, другой. Вроде бы шаги на лестнице, торопливые, удаляющиеся. На всякий случай Гектор опустился на колено и прижался плечом к стене. Приглушенно взревел двигатель, и машина начала быстро удаляться. Прошло полминуты, и дом погрузился в тишину.

— Валентин? — крикнул Гектор.

Тишина. Никакой реакции.

— Валька, ты жив?

Тихо. Убийцы уехали? Почему? Побоялись? Не рассчитывали на сопротивление? Похоже на то. Думали, наверное, что при одной только мысли о Жнеце все должны просто падать в обморок. Ну, это уж кукиш, ребята.

Держа оружие на изготовку, Гектор медленно спустился по лестнице на первый этаж. Никого. Ноги Ярослава торчат из дверного проема. Рядом уже натекла кровавая лужа. Черная и густая.