— А вдруг Ярослав прав, и ты просто морочишь мне голову?

— А вдруг нет?

— Ну, я столько уже натворил, что один грех не испортит моей репутации на Страшном суде, — устало сказал Валька, взводя курок пистолета. — Черт, я не хочу тебя убивать.

— Так и не убивай, раз не хочешь, — предложил Гектор. Они беседовали так, словно речь шла не о человеческой жизни, а о том, есть им кашу или лучше отправить ее в помойное ведро.

— Да не могу, старик. Пойми меня правильно. Ну не могу. — Валька остановился напротив Гектора и поднял оружие. — Но я хочу, чтобы ты знал: это не личное. Просто у меня нет другого выхода.

В эту секунду дверь, ведущая в комнату, отворилась. На пороге стоял адвокат. Выглядел он более чем странно. Застывший стеклянный взгляд, неестественно прямая спина, свободно повисшие вдоль тела руки. Несколько секунд Ярослав стоял абсолютно неподвижно, затем вдруг покачнулся и повалился, как туго перевязанный сноп, лицом вперед. На спине адвоката темнело бурое пятно, с каждой секундой становившееся все шире.

Гектор помертвел. Жнец нашел их, хотя Валька и утверждал обратное. Могущественный, невидимый, всезнающий. Он был где-то здесь, в доме. Сам или его люди, какая разница?

Валька обернулся и тоже застыл, словно пораженный молнией. Он смотрел на труп адвоката, и пистолет в его пальцах ходил ходуном.

— Черт! — В голосе Вальки не было ничего, кроме безграничного ужаса. — Черт! Это Жнец! Это Жнец!!!

В коридоре заскрипела половица. И Валька сразу же нажал на курок. Это было настоящим безумием. В таком состоянии он не смог бы попасть даже в стоящего рядом слона.

— Прекрати стрелять! — закричал Гектор.

— А? — Валька обернулся.

Лицо его было перекошено ужасом и паникой. В глазах клубилась золотистая дымка сумасшествия. Гектор понял, что однокашник уже не способен держать себя в руках. Ужас оказался сильнее и, словно дикий пес, сожрал человеческий разум.

— Это ты! — вдруг заорал Валька. — Это все ты! Все из-за тебя! Ублюдок! Тварь! Это ты!!!

На губах однокашника пузырилась пена. Он и впрямь стал похож на бешеную собаку. Таким в его «Я» был пресловутый «мистер Хайд».

— Это ты!

Гектор понял, что шансов на спасение у него очень немного. Он не боялся «сумасшедшего мистера Хайда», вылупившегося из Вальки. Люди Жнеца — вот кто тревожил его гораздо больше. Хладнокровные профессионалы, умеющие обращаться с оружием. В планы Гектора вовсе, не входило умирать, лежа на полу, перемотанным веревкой, как черкизовский сервелат. И дело вовсе не в страхе смерти, просто ему еще надо было свести кое с кем личные счеты.

Он резко подтянул колени, оттолкнулся от стены и одним рывком вскочил на ноги. Эх, хорошо, что хоть изредка показывал великовозрастным распущенным оболтусам, как выполняются физические упражнения на турничке, коне и прочих снарядах. Не расплылся, как большинство коллег по «цеху». Поддерживал себя в более-менее приличной форме, чтобы Лидке не стыдно было с ним в театр выйти или на пляж летом.

Валька оскалился, сгорбился как-то нехорошо, по-шакальи, отступил на шаг. По совершенно белому его лицу обильно тек пот. Валька торопливо слизывал соленые капли, и в эти моменты сходство с животным становилось особенно сильным. Гектор пригнулся и отчаянно ринулся вперед. Он толкнул «мистера Хайда» плечом в грудь. Тот выкатил глаза, взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, и снова нажал на курок. Гектор отскочил в сторону и рванулся к двери. Перепрыгнув через труп адвоката, он вылетел в коридор и огляделся.