— Как хоть она выглядит, эта матрица?

— Обычный лазерный диск. У самого центра нанесен двенадцатизначный код и ряд специальных символов.

— Сейчас я назову тебе номера машин. — Гектор перечислил номера, названные Жукутом.

«Зачем я это делаю? — думал он. — Жнец не мог приехать в коттедж. Борька увидел бы „своего“, узнал бы и сказал мне…»

— Аид, Цербер, Перс с Молчуном, личная охрана Аида, остальных не знаю, — ответил Валька. — Наверное, бригада охраны коттеджа. Про Аида я тебе уже говорил. Цербер — начальник службы безопасности. Перс и Молчун… Они выполняют сразу несколько функций. Детективы, убийцы, личная охрана Харона… Был еще один, Эдо, но его убили во время ограбления.

— Ясно. Значит, вы пятеро хотели править миром? — констатировал Гектор.

— Ты с ума сошел. Мы хотели всего лишь гарантировать миру стабильность. Мы не диктаторы, а миротворцы. При помощи «Гекатомбы» можно было прекращать уже начатые войны и предотвращать те, которые еще не успели начаться, заставлять крупные корпорации жертвовать больше денег голодающим в отсталых странах. Можно было бороться с преступностью и извести коррупцию. Клянусь тебе, ни один из нас не помышлял о диктатуре! — запальчиво воскликнул Валька.

— Черт! У меня такое ощущение, словно я читаю роман-утопию! И что же, ты всерьез полагал, будто Жнеца заест совесть, и он под бравурные звуки марша добровольно присоединится к вашей теплой компании? — Гектор незаметно шевелил руками, пытаясь ослабить веревки. — Валька, ты ведь был совсем другим. Как же тебя угораздило вляпаться в такое г…о?

— Ты собрался читать мне мораль? — спросил Валька. — Не надо. Меня все равно убьют. А там, куда я попаду после смерти, и так все объяснят популярно, на пальцах. Знаешь, когда ты дерьмовый клерк с грошовым окладом в дерьмовой организации, перспектив никаких и даже семью завести нельзя, потому что нечем будет кормить жену и детей, начинаешь задумываться о том, стоит ли вообще жить. И вдруг, в тот самый момент, когда ты уже окончательно понял, что жизнь — это огромная яма, до краев наполненная г…ом, вдруг приходит добрый дяденька и дарит тебе десять миллионов. Просто так. А потом еще десять. И еще. И так в течение полугода. К хорошему привыкаешь очень быстро. И после такого благоденствия свалиться снова в нищету? Вряд ли может быть что-нибудь хуже этого. А тебе дают деньги, фирмы, все, чего только можно пожелать, а взамен просят самую малость: пойти туда-то, присоединиться к тем-то и потихоньку «постукивать». И понятно, что, если откажешься ты, они найдут кого-нибудь другого, менее щепетильного. Ты знаешь, я никогда не «стучал», даже в нашей насквозь совдеповской школе, но тут… И ведь все шло как по маслу.

— Ты мог послать этого парня подальше, когда получил желаемое. — Гектор еще активнее зашевелил руками. Кажется, одна из веревок немного поддалась.

— Не мог, — ответил Валентин мрачно. — Во-первых, Жнец — слишком страшный человек. Он убил бы меня, но сделал бы это таким образом, что ад показался бы детским садом. Все мое имущество записано на какого-то там «дядю Васю». Он, понятное дело, тоже работает на Жнеца и имеет свой процент. Так-то вот. Вздумай я дергаться, сразу остался бы без всего. Не знаю, как Жнецу удалось это устроить, но я оказался в организации. Хотя с его-то связями и деньгами… На финансирование проекта требовались колоссальные средства. Лаборатории с новейшим оборудованием, заводы, закупки крупных партий процессоров, зарплата — очень высокая — людям, охрана, строительство коттеджа. Много чего.