|
На сей раз она была жива и перепархивала с ветки на ветку у него над головой. Совсем небольшая — меньше фута в длину, с коротким клювом, но длинными хвостом, ногами и крыльями, с синеватой головой и медно-красной спиной, с широкой черной поперечной полосой на хвосте, она летала вокруг и садилась то на одну ветку, то на другую, тряся хвостом. Все говорило за то, что это ястреб и, судя по окрасу, перепелятник; на сей раз книга помогла ему, так как одна из грубых пародий на Вилсона, содержащаяся в ней, изображала именно эту птицу. Еще Яну удалось увидеть вблизи и зарисовать по памяти двух других птиц. Рисунки вышли столь же плохо, как и рисунок «ястреба», однако благодаря изображению в календаре он узнал, что одна из птиц — это пастушок, а книга подсказала ему и название второй: рисовый трупиал. Ян запомнил их навсегда. Сперва у него были сомнения насчет того, правильно ли он делает, занимаясь рисованием, ведь оно казалось ему совершенно не индейским делом, однако позже он вспомнил, что индейцы покрывали рисунками свои щиты и типи. И это обрадовало его: он не просто разрешил себе рисовать, а подкрепил это разрешение вескими аргументами.
Примерно тогда же владелец книжной лавки выставил в витрине новые книги. Одну из них, великолепное издание под названием «Ядовитые растения», Ян обожал. Она стояла в витрине какое-то время, раскрытая посередине, и с улицы можно было разглядеть две крупные иллюстрации, изображавшие паслен и дурман. Ян любовался ими при любой возможности. Через неделю книга исчезла, однако эти рисунки навечно отпечатались в его памяти. Впрочем, если бы он набрался смелости, зашел и попросил полистать книгу, то наверняка через час запомнил бы внешний вид и названия большинства изображенных там растений.
IX. Следы
Однажды Ян нашел на мокром песке у ручья несколько любопытных отметин — явно чьи-то следы. Он внимательно изучил их и зарисовал один в натуральную величину. Ян небезосновательно предположил, что это могут быть следы енота, — здесь, в низине, еноты встречались нередко. Как только представилась возможность, Ян показал рисунок конюху, собака которого, по слухам, однажды убила енота, а значит, он должен был разбираться в интересующем Яна вопросе. — Это след енота? — робко спросил он. — А я почем знаю? — грубо ответил конюх и вернулся к работе. Однако стоявший поодаль незнакомый мужчина в поношенной одежде и новом цилиндре, съехавшем на затылок, сказал: — Дай-ка взглянуть. Ян показал ему рисунок. — Это в натуральную величину? — Да, сэр. — Ага, это точно след енота. Погляди на все деревья вокруг того места, где увидал его, и, как заметишь дупло, глянь на кору, там должны остаться шерстинки енота. Найдешь их — значит, ты отыскал енотье дерево. Ян последовал совету при первой же возможности. Он обыскал всё у ручья и нашел большую липу, к коре которой пристало несколько серых волосков. Ян не знал точно, кому они принадлежат, и потому забрал их с собой. Он искал того незнакомца, чтобы показать ему свою находку, но тот уже исчез, и никто не знал, кто он таков. Возник вопрос, как же определить, чья это шерсть, но вскоре Ян вспомнил, что у него есть знакомый, а у того — плед из енотовых шкурок. Сравнив найденные шерстинки с тем мехом, из которого был сделан плед, он убедился, что по той липе карабкался именно енот. Именно тогда Ян впервые столкнулся с тем, что шерсть разных животных различается между собой, равно как и следы. Также он понял, как разумно зарисовывать все, что хочешь исследовать и определить. Он сделал это, повинуясь некоему порыву или, может быть, чутью, но впоследствии зарисовывать все увиденное стало его твердым принципом; ведь в набросках очень легко передать и сохранить облик того, что наблюдаешь, рисунок — лучший помощник натуралиста. |
