|
С этим типом надо поосторожнее. — Я и не знал, что ты из касты убийц, Бертрам из Людиуса, — насмешливо произнес я. Истекающий кровью купец судорожно пытался отползти подальше. Глаза убийцы сузились. Позади меня уже толпились люди. На Горе с такими не церемонятся. Как правило, грабителей уничтожают на месте, иногда терпения хватает на то, чтобы вывезти их за пределы города и посадить на кол. Преступник выбросил вперед левую руку, я уклонился, мимо лица с шипением пролетела струя раскаленного масла. В следующую секунду он сорвал с цепочки вторую лампу и тоже швырнул мне в голову. Я сделал кувырок и тут же вскочил на ноги. Палатка погрузилась в кромешную тьму. Убийца решил больше не испытывать судьбу. Я слышал, как он разрубил кинжалом ткань в дальнем углу палатки. Решил убежать? Я упал в низкую стойку и двинулся вперед, рассекая воздух ударами в разных уровнях, Либо я его подсеку, а потом задавлю на полу, либо сразу переломаю шейные позвонки подъемом стопы. Но они не собирался никуда убегать. И по ткани он полоснул только ради того, чтобы выманить меня на погоню. Мой противник демонстрировал неплохое самообладание. Я услышал, как он сделал встречное движение, и нырнул вбок. Лезвие поцарапало мне щеку. В следующую секунду мы сцепились в жестокой схватке. Теперь я не сомневался, что он принадлежит к касте убийц. Это их коронный прием: убегая, спрятаться за полуприкрытой дверью. Увлеченный погоней человек нарывается на лезвие. С полок со звоном сыпались кувшины, вазы и прочая дрянь. Я старался не выпустить из захвата руку, в которой он сжимал нож. Наконец мой противник не выдержал боли и выронил оружие. Мы выкатились наружу. Как я и предполагал, за палаткой его дожидались сообщники. Кто-то умело набросил мне на шею удавку. Я резко развернулся, шея едва не лопнула, однако мой удар достиг цели. На помощь уже бежали люди. — Не надо! — крикнул я, но было поздно. Какой-то крестьянин выдернул нож из спины пытавшегося задушить меня человека. — Почему не надо? — хмуро спросил он. На Горе убийц не любят. Человек, с которым я дрался, и второй его сообщник скрылись в темноте. — Позовите кого-нибудь из касты врачей, — услышал я. — Уже послали. Я вернулся в палатку. Купцу оказывали первую помощь. — Почему не защитил своего хозяина? — спросил я слугу. При моем появлении он забился в угол. — Я хотел, — забормотал писарь, демонстрируя порезы на руке и физиономии. — Но у того человека был нож. Я очень испугался. Я отметил, что взгляд у слуги спокоен и ясен. У пережившего потрясение человека глаза другие. Ладно, решил я, посмотрим на раны. Их расположение меня удивило. — Неужели я умру? — стонал купец. — Тебя пытался зарезать очень неуклюжий человек. Ты будешь жить, — сказал я и добавил: — Если, конечно, сумеют остановить кровотечение. — Ради всего святого, — запричитал купец, — ради Царствующих Жрецов, остановите кровь! — Ну теперь поговори со мной, — сказал я, пристально глядя на слугу. — Мы вошли в палатку и увидели незнакомого человека. Наверное, он хотел что-то украсть, но мы его спугнули. Он набросился на нас с ножом и тяжело ранил хозяина. — Что ему было надо? — строго спросил я. В таких лавках преступнику делать нечего. |
