Импресарио прислал ей все тот же неизменно заботливый маэстро. Звали импресарио Эдгаром. Он был молод, проворен и хитер.

— Именно такой тебе и нужен, детка! — позвонил ей как-то великий маэстро.

Старик, воспитанный и выросший еще в прошлом веке, не привык оставаться неблагодарным перед девчонками, которые неплохо скрашивали его стремительно уходящие годы.

— Спасибо! — обрадовалась Лёка. — А что он может?

— Он может все! — торжественно и несколько высокопарно произнес маэстро. — Ты, детка, будешь довольна!

И Лёка действительно была довольна расторопностью, ушлостью и пронырливостью нового слуги. Правда, пришлось грубо его отшить, когда он столь же оперативно и ловко полез ей под юбку. Но Эдгар, дитя современности, нисколько не обиделся, принял все как должное и захохотал:

— Понято!

И все дальнейшие попытки оставил навсегда.

Почтительные открытки с поздравлениями продолжали идти с прежней регулярностью. Только штемпель теперь стал московский. Лёке это наконец-то удалось разобрать.

Точно так же неизменно приходили открытки с бранью. И однажды Лёке тоже посчастливилось прочитать город отправления — ее собственный, родной… Гошка, поняла она. Негодяй, мерзавец!

И вышвырнула очередную пакость в помойное ведро.

Ночами ей часто снился Кирилл. Большой и мрачный. А иногда — радостный, с дочкой на руках. Перезваниваться они перестали. Да и зачем эти мучительные и совершенно бессмысленные звонки?..

«А интересно, какая у него последняя жена? — порой задумывалась Лёка. — Похожа на меня или нет?..»

Жена… И дочь… А ведь именно Лёка могла быть и должна была стать его новой женой… Могла, но не стала…

Будь оно проклято, то Минское шоссе, где она когда-то встретила громадного бородатого водилу…

Глава 18

Судя по письмам сестры, она устроилась в Москве неплохо. Аркадий и не верил, и очень хотел верить. Таня писала, что квартиру они нашли вполне сносную, недорогую и просторную, но, конечно, далеко от центра. Все торгуют на рынке. Деньги получают хорошие. Пока никто из хозяев к девчонкам не пристает. Вовку удалось устроить в детский сад недалеко от дома.

И все сначала именно так и было. Но потом… Потом Таня попала в водоворот любовей, подзабыла про сына, а на рынке знакомилась с мужиками напропалую. Эх, где наша не пропадала! Живем одним днем!

— Ты жертва, — сказал ей однажды утром Дмитрий. — Вылитая жертва жизни, времени и судьбы. Впрочем, как многие другие бабы. Настоящая русская молодица: привыкла вкалывать как лошадь и получать за это копейки. И говорить спасибо, что эту копеечку тебе пока еще платят. Слабое звено.

Слово понравилось. Она вертела его и так и сяк, крутила туда-сюда, прикидывала на свет, рассматривала и оценивала на вкус и на запах… Да, это было хорошее слово. Во всех отношениях. Подходящее ей на все сто. Как нельзя лучше.

О других бабах Таня предпочла не услышать. Зачем? И так очень хорошо все складывается. Слово найдено. Теперь только от нее зависит, как правильнее и удачнее им воспользоваться. Как извлечь из него максимальные выгоды и преимущества. Но это она сумеет, должна суметь. Нужно во всем находить ту или иную для себя пользу. Иначе для чего же она существовала на свете все эти годы, довольно бестолковые и бессмысленные? И не поймешь, по чьей вине. Может, по ее собственной?

В общем, с необъяснимостями и несуразностями пора завязывать.