В данный момент его внимание не занимали ни невероятный пейзаж, ни их нынешние мрачные перспективы, ни раздававшиеся иногда свистящие стоны боли со стороны Силзензюзекс. Он думал вместо этого об украденной ленте, которая могла содержать раннюю часть его жизни. И по его мнению, лента эта все еще была крайне путано связана с Кондой Чаллисом, которому больше не убежать от него.

Флинкс уже увидел роскошные жилые покои, занимаемые Телин ауз Руденуаман. Чаллис, несомненно, обладал схожими, может, и менее просторными палатами где‑то в комплексе за ними, вероятно, в том же самом здании. Комнаты Чаллиса в конечном итоге очистят, а его принадлежности устранят, чтобы дать пространству новое применение. Но пока они несомненно запечатаны и не тронуты, включая ту ленту, столь тантализирующе близкую.

Если можно будет убедить эту непредсказуемую молодую женщину еще на какое‑то время оставить их в живых, у него все еще мог быть шанс увидеть, что имелось на украденной катушке. Хотя, если бы она узнала, как отчаянно он хотел ее посмотреть, то могла бы просто‑напросто медленно раскрутить ее у него на глазах в тарелку с кислотой.

То, что она приказала убить Чаллиса, было мерой ее мании величия, или уверенности. Кому‑то придется пойти на существенные хлопоты, чтобы прикрыть его исчезновение, правда, его подчиненные в фирме не станут особенно выступать. Агенты Руденуаман без труда найдут среди оставшихся тех, которые охотно захватят бразды правления, не задавая вопросов. Кроме того, частная деятельность Чаллиса носила такой характер, что расхолаживала внимательное расследование. Человек, увлекавшийся такими противными хобби, много раз мог встретить внезапный, неожиданный конец.

Флинкс гадал, достаточно ли еще функционировал мозг коммерсанта для того, чтобы тот пожалел о простом способе своего перехода в иной мир. Он, несомненно, замышлял для себя финальную кончину грандиозной развращенности.

Машина остановилась на одном уровне с самой нижней частью сверкающих металлических зданий с отвесными стенами. Они были построены на более‑менее плоском участке, выдолбленном в профиле горы. Подвешенная на большой высоте, серия квадратных металлических дуг прокалывала скальные стены, словно серебряные шприцы, высасывающие кровь из кита. Из строения на прибывших несся чистый горный воздух с постоянным тух‑тах‑тух‑тах не знающих усталости машин.

Охранник, который мог быть, а мог и не быть таким человеком, каким он выглядел, небрежно отдал честь, когда они вошли в здание.

– Мы сейчас находимся в наружном здании, – объяснила Руденуаман, – где расположено все наше оборудование для горнодобычи и обработки.

– Это предприятие стоило невероятную сумму кредитов… капелька по сравнению с ожидающей нас в конечном итоге прибылью.

– Я все еще не пойму, почему ААнны так сильно нуждаются в вас, – сказал ей Флинкс, впитывая глазами все виденное, по принципу, что знание – это свобода. – Особенно потому, что именно они ответственны за нейтрализацию крепостей‑мироблюстителей.

– По‑моему, я уже внесла в это ясность, – ответила она. – Во‑первых, Содружество – куда больший рынок для драгоценных камней, чем Империя. У них нет иного пути выбросить на рынок свою долю, кроме как через человека‑посредника… меня. Но еще важнее, как объяснил барон, то, что эта планета находится в пределах границ Содружества. Хотя она и сравнительно изолированная, между здешней звездой и ближайшим населенным миром Империи находится множество других деловых обитаемых планет Содружества, плюс многочисленные наблюдательные станции. ААннским техникам требуется безопасный проезд, что и обеспечивают корабли фирмы "Руденуаман".

Флинкс, вдруг подумавший о погоне барона за Махнахми, спросил:

– Значит, в этом регионе нет никаких Имперских военных судов?

Руденуаман, похоже, удивилась наивности Флинкса:

– Вы принимаете барона за дурака? Стоит только обнаружить один такой корабль, и этот квадрат космоса будет кишеть боевыми кораблями Содружества.