Если им удастся выжить, он отвезёт Айседору в похожее местечко возле его дома, где они надолго разобьют лагерь, никуда не спеша и не беспокоясь о будущем. То место не принадлежало Кругу, а находилось неподалёку от родного дома Лукана. На поляне он не раз играл во время ежегодных визитов домой, поблизости тёк ручей, и они с братьями часто отправлялись к нему поиграть, иногда воображали себя солдатами, каковыми им и предназначалось стать, но не всегда. Порой по утрам они были драконами, а днём уже морскими разбойниками. Там во время редких приездов Лукану разрешалось вести себя как ребёнок. Он хотел, чтобы Айседора и сын, которого она ему родит, тоже насладились миром и красотой заповедной поляны.

Она утверждала, что может родить лишь дочерей, но Лукан хотел обещанного провидцами сына и не собирался допускать, чтобы матерью мальчика стала другая женщина. Как принц Мечей он может командовать сыновьями... и дочерьми, если те будут похожи на свою мать. Лукан позволил себе предаться мечтам, пока, улыбаясь, отбивал атаки Айседоры. Большую часть жизни с ним обращались как с принцем, и он привык получать желаемое, о чём часто напоминала возлюбленная. Но ведь даже ему неподвластно чудо жизни.

Заметив усталость Айседоры, он выбил у неё из рук короткий меч и, когда тот приземлился на ветки кустарника в нескольких шагах от них, отложил свой клинок.

— Пока достаточно.

Тяжело дыша, она опустила руки на бедра и впилась в него взглядом.

— Неужели нельзя закончить урок, не отшвыривая моё оружие? Так уж необходимо демонстрировать скудность моих навыков?

— Я хочу, чтобы, вернувшись во дворец, ты помнила насколько навыки солдат лучше твоих.

— Вряд ли я об этом забуду, — отрезала она.

Он сгрёб Айседору в объятия, крепко прижал к груди, и выражение её лица смягчилось.

— Я с радостью привёл бы к тебе Лиану с детьми после того, как заберу звезду.

— Да, за прошлые три дня ты предлагал это не единожды, — ласково сказала она. — Однако я продолжаю настаивать, что не останусь здесь и не позволю рисковать собой, выполняя мою работу. Ускользнуть из дворца с кольцом гораздо проще и безопасней, чем сбежать с императрицей и двумя младенцами.

— И с Мари, — добавил он, поскольку Айседора часто упоминала служанку.

— И с Мари, — повторила она.

— Наверное, стоит также спасти остальных, кого встретим по пути.

— Только тех, кто нуждается в спасении.

Лукан поцеловал её, поскольку лишь так мог завершить спор, не согласившись с предъявленными требованиями. Вообще-то, потребность Айседоры заботиться о других была одной из его любимых черт в ней. Она доказала, что не все женщины с колдовством в крови злые. В Айседоре не было зла. Только доброта, самоотверженность и великодушие, присущие каждому благородному воину.

Он не думал о ней как о воине, когда уложил в траву и расстегнул на платье первую из нескольких пуговиц. Оголил шею, плечи, а потом и груди. Под освещавшими лицо тёплыми лучами весеннего солнца Айседора откинулась на спину, закрыла глаза и нежно улыбнулась.

— Это тело принадлежит не воину, — сказал он, склоняясь и втягивая в рот сосок, потом другой. Те в ответ напряжённо заострились, а Айседора изогнулась, желая ещё больше приблизиться к Лукану. — Это тело женщины, любовницы и матери. Его следует лелеять и защищать любой ценой, а не жестоко бросать в сердце войны.

— Я всегда была борцом, Лукан, — не открывая глаз, отозвалась Айседора.

— Но не любовницей, — он спустил платье до талии. Тень Лукана упала ей на живот.