— Скоро.

Пока они ждали, Лиане представили племянника. Она пролила несколько слезинок, узнав, что мальчика назвали Дарэном. Не выпуская из рук ребёнка, бывшая императрица пылко, с глубоким облегчением обняла Айседору и сказала, как рада её видеть. О той ночи, когда муж Лианы бросил Айседору умирать на тринадцатый уровень, они не вспоминали.

Когда Лиана вернула Дарена матери, Айседора поинтересовалась, как удалось уговорить Фергуса солгать Милзу о личности гостьи. Императрица лишь пожала плечами и сказала:

— Он всегда был мне предан.

Лиана слепо не замечала влюблённости стража, что было неудивительно, учитывая историю её жизни. После всего содеянного Себастьеном, она по-прежнему его любила. И возможно, никогда не перестанет. Жизнь во дворце в качестве наложницы и ассасина исказили её восприятие до той грани, когда она потеряла способность любить кого-либо, кроме своего хозяина. Унижавшего её, а в конце даже попытавшегося отобрать детей.

Но Себастьен тоже любил Лиану, в этом Айседора не сомневалась. Такой же извращённой любовью. Исказились ли её собственные чувства к Лукану из-за жизни во дворце? Такие ли они настоящие, какими кажутся?

Через несколько мгновений Лиана вздрогнула, будто от испуга. Прикрыла руками груди и заулыбалась.

— Я чувствую, — прошептала она, — молоко приливает.

— Вот и хорошо.

— Я могу накормить своих детей.

— В изобилии, — улыбаясь ответила Софи. — Когда я увижу своих племянников?

Лиана встала и покачала головой.

— Боюсь, никогда. — Она повертела кольцо на пальце. — Те, кто всё ещё считает Себастьена законным правителем, захотят сделать Джэна императором, и война продолжится. Значит, будут новые смерти. Хуже того, жрецы запрут где-нибудь моего сына и в жажде власти используют в собственных целях. И страшно даже представить, что они сделают, если прознают о существовании Аликса. Я обещала Себастьену увезти мальчиков подальше от дворца и политических интриг. Так я и собираюсь поступить, — она подняла руку. — Вот всё, что Джэн с Аликсом получат от своего отца: простое кольцо с его кровью, запёкшейся в креплении камня.

Лукан так сильно хотел заполучить это кольцо. Но он ушёл, и даже если забрать единственную оставшуюся у Лианы ценную вещь, Лукан наверняка не примет ничего от Айседоры. Он не просто больше не любил её, а презирал и не терпел всё, до чего она дотрагивалась.

Жульетт протянула руку ладонью вверх и попросила разрешения рассмотреть кольцо поближе. Лиана согласилась, и средняя сестра коснулась голубого камня.

— В нём есть магия, — с улыбкой сказала она.

Лиана вздохнула.

— Тогда мне лучше избавиться от кольца?

— Вовсе нет, — Жульетт опустила руку. — Это несильная магия и тебе не стоит из-за неё тревожиться. Когда-то давно кольцо благословили, чтобы избавить от темной энергии прошлого владельца. Теперь оно приносит удачу. Совсем небольшую, — сказала она, — но этого достаточно, чтобы заставить камень мерцать, когда его разглядывают. Он напитался силой, — Жульетт взглянула на Айседору и тихо добавила: — Из тебя.

— Может, кольцо принесёт мне и моим мальчикам удачу.

— Очень вероятно, — согласилась Жульетт.

— Мне пора уходить. Окажите милость, — попросила Лиана, отступая к входу. — Говорите всем, что мы погибли. Придумайте грустную историю о нашей смерти, чтобы никто никогда не вздумал нас искать.

— Куда вы пойдёте? — поинтересовалась Айседора.

Бывшая императрица покачала головой.

— Не знаю. Далеко. Как можно дальше от Арсиза, вот куда, — она кивнула Софи. — Спасибо за моих детей и возвращение способности их кормить. — Лиана склонила голову перед Жульетт.