— Вы ему покажите и объясните, что такое паспорт, — сказал Коля. — Он понятливый.

— Покажите — пойму, — рявкнул Человек. Начальник отделения вздрогнул.

— А почему у вас голос такой? — спросил он.

— Это не мое изобретение. Я не говорю в вашем диапазоне частот.

— В диапазоне… А что такое паспорт — не знаете, — заметил начальник отделения, вглядываясь в его лицо.

— Он не с нашей планеты, — сказал Дмитрий Дмитриевич. — Он неземной.

Наступило продолжительное молчание. Затем начальник попросил не морочить ему голову.

Тогда Коля и Дмитрий Дмитриевич рассказали все: о появлении Человека, о его столкновении с электричкой, о больнице, о заявке на «Способ физического бессмертия» и о сегодняшнем ученом совете.

Начальник отделения качал головой недоверчиво, насмешливо улыбался, но каждый раз, когда глаза его встречались с зелеными, без зрачков, глазами Человека, улыбка его исчезала, и он принимался усиленно тереть лоб.

— Понимаю, — сказал наконец он. — Все теперь понятно. Ну и ну! Никогда в жизни не поверил бы…

Он достал из стола чей‑то паспорт, показал его Человеку и пустился было в объяснения, но Человек перебил его.

— Понимаю, — сказал Человек, — понимаю… Они у нас были в то время, когда появились первые атомные двигатели, как раз накануне открытия способов полета в воздухе.

— Как поздно! — удивился начальник отделения. — Что же вы так опоздали с воздухоплаванием? У нас атомные двигатели только сейчас, а летаем давно.

— Не совсем так, — сказал Дмитрий Дмитриевич. — Радиоактивность была открыта в тысяча восемьсот девяносто шестом году, то есть тогда, когда еще летали только первые модели самолетов.

— Нам было сложно подняться в воздух. Наша планета в пять раз массивнее вашей, оторваться от нее было труднее. Только в недавнее время, за сотню тысяч лет до моего… отлета мы совершили первый прыжок над планетой. Вот тогда у нас были книги. Были книги, высеченные на камнях, стенах древних городов, были и тетрадки, тот уровень, на котором вы сейчас находитесь.

— Но разве потом исчезли писатели? Разве необходимость в писании… ну, скажем…

— Протоколом, — подсказал Дмитрий Дмитриевич, и начальник отделения рассмеялся.

— Вы, люди Земли, пользуетесь спичками. Добывали огонь трением, так мне сказал Коля. От огня не отказались — спички удобней. Мы отказались от написанного, напечатанного слова, но не от слова вообще. И ничего из созданного не было упущено. У нас есть азбука, и у нас должен пройти некоторый промежуток времени, прежде чем тот, кто не умел читать, научится читать.

— Но ведь книга, — сказал Коля, — это так удобно! Взял под мышку и пошел.

— В ваших библиотеках уже хранятся миллионы томов. Попробуй их взять…

— А зачем? Все равно всего не прочтешь. Если читать непрерывно, по книге в день, и то за год только триста шестьдесят пять книг. За тысячу лет — триста шестьдесят пять тысяч книг, до половины миллиона не дотянешь,. — сказал Коля.

— Да, — вмешался начальник отделения, — и потом, у нас же тысячу лет никто не живет.

— Будут, — сказал Коля.

— Вот из‑за этой тысячи лет мы к вам и попали, — заметил Дмитрий Дмитриевич.

— Я не жалею, — сказал начальник отделения, — все это неслыханно, но любопытно… Так что у вас, — обратился он к Человеку, — заменяет книгу?

— Вот это.