Ну вот, теперь она промокнет… Только этого ей не хватало. Простуды и красного носа, воспаленных глаз и прочих гадостей… Как же тогда ее Незнакомка из «Метели»?

— Ничего себе, — пробормотала она, поднимая воротник. — «Мне захотелось в ночь, туда в метель»…

Он посмотрел вверх, снял куртку и накинул на Амирины плечи.

— «И вот графиня, отослав в постель докучную служанку, лоб горячий к прохладным орденам прижав в последний раз, — закончил он цитату, с некоторой грустью убирая руки от Амириных плеч. — В атласных туфельках, как тень, смеясь и плача…»

— «Князь, разрешите мне одну задачу — где и когда уже встречала вас?» — прошептала Амира, глядя в его потрясающие, странные, загадочные глаза.

Он ничего не ответил. Ей показалось, что он боится быть откровенным. Боится ее, Амиры… Или еще чего-то?

— Пойдемте, — сказал он. — А то вы окончательно промокнете, графиня…

Виктор проснулся.

На мгновение ему стало страшно. Рядом не было Риты. Он почему-то представил себе, что Риты вообще нет. Она ушла. Или улетела. Как в дурацкой песенке…

Странной птицей взмыла в вышину, оставив его одного, в безнадежности и пустоте одиночества.

Он вскочил, повинуясь безотчетному сильному порыву. Потом остановил себя — зачем?

Иногда ему казалось, что происходящее с ним — своеобразная расплата за то, что случилось тогда.

А иногда он ловил себя на том, что его любовь подходит близко-близко к опасной черте, за которой уже притаилась ненависть.

Он все-таки поднялся и вышел. В доме было тихо, темно — все спали.

Он знал, где она может быть.

Вышел на кухню.

На секунду сердце сжалось, повинуясь порыву жалости к этой съежившейся женской фигурке. И в самом деле, как птица замерзшая…

— Рита, — позвал он ее.

Она вздрогнула и сжалась еще больше. «Как от удара, — пришло ему в голову. — Один звук моего голоса действует на нее как удар…»

— Я… Никак не могла заснуть, — начала оправдываться она. — Дождь. Ты же знаешь, на меня всегда действует непогода…

— Я включу свет?

— Нет! Не надо…

— Тогда давай я поставлю чайник…

Его тон был просящим. Рите стало его жалко.

— Да, конечно, — согласилась она. — Но ведь тебе завтра на работу…

— Ну и что? Я не так часто позволяю себе ночные бдения, — улыбнулся он. — Знаешь, от них ведь пахнет юностью.

— А мне грустно вспоминать, — призналась Рита. — Вить, а тебе никогда не казалось… — С ее языка чуть не сорвались слова «тебе никогда не казалось, что мы поступили неправильно», но она вовремя прервала себя. — Никогда не казалось, что жизнь — это сон? — сказала она очевидную банальность.

— Нет, — усмехнулся он. — Скорее, вечная работа…

И тут же поймал на себе ее взгляд — ставший отчужденным и холодным. «Я и так знаю, что многим тебе обязана!» — говорили ее глаза.

«Господи, я же не хотел, — подумал он. — Я просто сказал то, что пришло мне в голову!»

— Рита… — начал он, но было уже поздно. Взаимопонимание было потеряно… Рита ушла в себя.

— Не надо, Витя, — попросила она, поднимаясь. — Я с удовольствием вышла бы на работу, если бы ты мне позволил… Прости, мне хочется спать.