Она написала маме записку, попросив разбудить ее в десять часов. В двенадцать ей надо было быть на озвучивании рекламы.

Иных людей кормят ноги, иных руки, а Риту кормил голос.

И ничего с этим поделать было нельзя…

Вытянувшись на мягкой кровати, она закрыла глаза и пробормотала:

— Ничего не поделаешь, да и надо ли с этим что-то делать? Хорошо, что голос есть, голосом-то куда легче торговать, чем куриными окорочками или телом…

Она и сама не заметила, как перешла зыбкую границу сна и яви — границу ночи и дня, мечты и реальности…

Когда через пятнадцать минут проснулась мама, потому что Нику было пора в школу, и заглянула в комнату, она увидела свою дочь спящей со счастливой улыбкой на полураскрытых губах.

Она тихонько закрыла дверь и, осторожно ступая по скрипучему полу, чтобы не разбудить Риту, прошла в комнату Ника.

«Как же редко у нее бывает такая улыбка, — думала она. — Только во сне… Днем она бывает разная — насмешливая, саркастичная, веселая даже… Но вот счастливой моя бедная девочка бывает только во сне».

Такова судьба. Даже если она несправедлива к нам, что остается, кроме смирения?

В детской комнате были разбросаны игрушки.

— Ник, — тихо позвала мать. — Проспись, детка… Пора.

Рита стояла посреди огромного зеленого поля. Она снова была маленькой. В ее руке был зажат плюшевый заяц с оторванным ухом и двумя пуговицами-протезами вместо глаз. Она знала, что, если перейти поле, с ней наверняка случится что-то важное, захватывающее и интересное. Но мама запрещала ей переходить это поле, и от табу желание попасть туда, на другой край, становилось почти невыносимым. «А вдруг там и края-то нет, — подумала маленькая Рита. — Я исчезну, и тогда мама будет ругаться… Потому что она ведь мне этого не разрешила, а я все-таки перешла…»

— А если попытаться? — услышала она мягкий низкий голос. — Предположим, что на том конце поля тебя ждет чудо…

— Я уже взрослая. Я не верю в чудеса, — ответила Рита.

— Это глупо, — рассмеялся ее невидимый собеседник. — Потому что чудеса никто не отменяет с приходом взрослого возраста. И ты знаешь это лучше меня…

Она оглянулась, пытаясь увидеть его.

— Где ты? — спросила она. — Почему ты прячешься?

— А почему ты все время думаешь обо мне? — насмешливо поинтересовался Невидимый. — С того момента, как я позвонил тебе, ты думаешь только обо мне. Даже когда спишь… Почему?

— Не знаю, — честно призналась Рита, обнаружив, что она стала взрослой. И сама не заметила, как это произошло. — Может быть, потому, что ты меня заинтриговал…

Он поступил точно так же, как наяву.

Исчез.

Ничего не ответил.

Оставил Риту в гордом и печальном одиночестве.

А Рита проснулась.

За окном было пасмурно. Серые тучи заволокли небо. Но Рита улыбнулась. Странное ощущение праздника вдруг появилось в ее душе.

Иногда так бывает, подумала она, появляется надежда… Когда Бог ничего не может больше дать тебе, он протягивает надежду. И только дурак считает, что этого мало…

Она встала, расчесала свои длинные темно-каштановые волосы.

— Ты еще ничего, старушка, — подмигнула она своему отражению. — Вполне еще годишься для подвигов…

И в самом деле Рита не тянула на свои двадцать девять лет… Самое большее, сколько ей давали, — двадцать три.