Рита слегка подкрасила ресницы, потом собрала волосы в привычный «хвост» — подумала, постояв немного перед зеркалом, и легким движением руки распустила их по плечам.

Потом она открыла дверь и вспомнила про Машкино пожелание, про собственные глупенькие мысли и рассмеялась: «Ну и где оно, счастье?»

Дверь напротив открылась.

Рита уже собралась улыбнуться — радостно, потому что пока все и правда сбывалось.

Сергей стоял на пороге и смотрел на Риту немного испуганно и без улыбки.

— Здравствуйте! — сказала Рита, не в силах, напротив, удержать свою улыбку.

Он хмуро и быстро кивнул и так же быстро пошел вниз.

Сердце Риты упало.

Она вдруг почувствовала сильное головокружение — в глазах потемнело, она даже ухватилась за стену.

«Что это с ним? — подумала она. — Может быть, я веду себя глупо? Навязчиво? Да, наверное… Именно так это и выглядит. И все-таки — мог быть поприветливей!»

Теперь обида сменилась раздражением.

Что он, в самом деле, себе позволяет? Это просто невежливо! Она, Рита, не сделала ему ничего плохого, в конце концов!

Она собралась с духом и быстро пошла вниз, пытаясь сосредоточиться на своих вечных проблемах.

Работа, работа, работа…

«Так тебе и надо, дурочка Рита, — шептал ехидный внутренний голос. — Так тебе и надо… Всяк сверчок знай свой шесток!»

Она вышла на улицу, все еще надеясь вернуть себе прежнее безоблачное настроение.

Но настроение было безнадежно испорчено.

«Вот тебе, Машка, и обещанное счастье», — тоскливо подумала Рита, провожая взглядом высокую, чуть сутулую фигуру странного своего соседа.

Тряхнув головой, пошла в другую сторону.

«Не в первый раз, — сказала она себе, пытаясь выглядеть веселой и беззаботной. — В конце концов, к жизненным обломам можно уже было и привыкнуть!»

Сделав несколько шагов, он все-таки остановился и обернулся.

Ее воздушная, легкая фигурка стремительно удалялась. Как лепесток, уносимый ветром…

Ему нестерпимо захотелось остановить ее, окликнуть, встать на колени, чтобы испросить прощения за бессмысленную свою жестокость. Он невольно подался вперед, губы его приоткрылись — на самом деле он звал ее беззвучно уже давно, еще с того момента, как увидел выходящей из квартиры.

— Рита…

Она уходила.

«Сережа, я похожа на Весну?»

— Отстань…

Теперь Танин голос не был мелодичным. Нет, это был голос капризного ребенка, злого и избалованного. «Ах вот ты как? Не боишься? Ты виноват передо мной, виноват, виноват…»

Теперь слова стучали в виски, провоцируя головную боль. Он еще несколько минут стоял, глядя вслед Рите.

«В конце концов, это даже хорошо, — пришло ему в голову. — Все равно — я ведь беспомощен. Я ничего не могу изменить. Надо наконец-то смириться с этим. Она ушла — и мне не надо делать выбор. Принимать решение. Я снова свободен… Свободен!»

Хотя он прекрасно понимал, что его свобода иллюзорна и на самом деле ее нет, этой свободы. Есть только Таня и — прошлое, прошлое, от которого дурно пахнет смертью.

— Как бы Рита посмотрела на меня, расскажи я ей об этом самом прошлом? — задал он себе злой вопрос и ответил на него выразительным жестоким молчанием.

Солнце, еще утром приносившее ему радость и покой, теперь раздражало его — он достал темные очки, надел их. Теперь мир стал сумрачным.

Таким, какого он заслуживал.

— Наконец-то!

Миша сидел, ехидно улыбаясь.