— Трамвай… — пояснила Рита, отчаянно краснея. Она на ходу стянула куртку, схватила наушники.

— Привет, — бросила ей Амира. — Хорошо, что ты пришла. Заказ хороший. Импортная реклама. Я уже боялась, что мне за двоих отдуваться придется… Какой-то срочняк. Витя ходит как лев в клетке. Вот зараза!

Амира говорила без передышки, и получилось, что это Витя и есть зараза. Рита удивленно подняла глаза на Витю, потом посмотрела на Амиру.

Та сосредоточенно разглядывала свою изящную ножку.

— Нет, ты посмотри, Ритка! Они еще врут, что эти их колготки прочнее семейных уз! Ха! Смотря какие узы. Если смотреть вот на эту дыру, так у них каждый месяц разводы!

Она вытянула ногу вперед, демонстрируя Рите маленькую затяжку.

— Кто же врет, как не мы? — усмехнулась Рита. — И ничего страшного нет… Так себе затяжечка. Почти не видно.

— Это тебе не видно, — хмуро проворчала Амира. — Ты у нас вообще неандерталка. В облаках витаешь… Бесконечно далеки вы от жизни, любезная!

Рита представила себя в виде неандертальца, парящего в облаках с дубиной в руке и в звериной шкуре, и фыркнула.

— Еще и смеется над чужим несчастьем!

— Барышни! — постучал пальцем по столу режиссер Костя. — Кончайте так грохотать! По системе Станиславского готовьтесь… Помните хотя бы, что это такое?

— Вот кретин, — прошептала Амира, скорчив при этом глупую мордашку. — Если всю эту дребедень, да еще и по системе бедного Станислав… Ой! Ты посмотри, как расползается-то! Прямо не дыра, а Черное море!

Теперь она наблюдала за колготками с живым интересом.

— В жизни такого не видала… Завтра же куплю себе простые, местные, за двадцать пять рэ! Нет, надо было вот за эту дрянь выложить стольник! Убью на фиг всех рекламщиков! Прямо с Витьки начну. Стоит, не ожидает ничего. Как ты думаешь, Ритка, ему понравится, если я его задушу этими колготками?

Рита уже не могла сдерживать смех.

Виктор стоял, глядя в их сторону с искренним недоумением. А Амира продолжала корчить зверские рожи.

— Ба-рыш-ни! Готовы? Текст!

— О нет! — закричала Амира. — Ты посмотри, Ритка! После вот этой дыры я должна как раз об этих чертовых колготках и говорить! Не берите, бедные согражданки! Лучше на стольник купите себе пива и воблы!

— Барышни, готовы?

На экране появились две красотки. Одна блондинка, другая брюнетка. Блондинка стояла в черном белье, тревожно разглядывая свои длинные ноги. Она что-то проворковала, печально и безнадежно, из чего Рита заключила, что у бедняжки в жизни случилась большая беда. Вторая нежно наклонилась к ноге блондинки, ласково провела ладонью.

— Фу, какой хамский, неприкрытый лесбос! — сердито прошептала Амира. — Прямо с души воротит!

Рита тихо рассмеялась.

На экране между тем происходило следующее — видимо, блондинке кто-то еще и угрожал, потому что она с опаской посмотрела за спину.

— Там у них что, маньяк? — спросила тихонько Рита.

— Нет, боится, что их застукают, — продолжила комментарий Амира. — Видела швейцарскую рекламу голубой краски для волос?

— Нет…

— Там чувак такой кондовый… Выкрасил свой «ирокез» в голубой цвет… И во весь экран его ухмыляющаяся рожа и голос: «Я уже стал голубым. А вы?»

Рита недоверчиво рассмеялась.

— Правда! — серьезно сказала Амира. — Вот тебе мой мусульманский крест, все именно так и было! Борька ролики привез — специально с телика записывал! Это еще цветочки, Рит! Там такое…

Миша принес текст.