— Пока не знаю… Ой, кажется, правда… Помогло!

Рита невольно улыбнулась, закрывая дверь.

В квартире было тихо. Мать уже спала.

Она разделась и тоже легла.

Сон не шел, посылая вместо себя множество черных мыслей, предчувствий и смутных страхов.

Тогда Рита прошептала:

— Ангел мой, ляг со мной…

И страхи отступили. Ей и в самом деле показалось, что рядом с ней ангел и у этого ангела лицо Сережи…

— А ты, смерть, уйди с глаз долой, — сонно уже закончила она фразу.

И попыталась ухватиться за ангела с лицом Сережи, чтобы смерть не смогла дотянуться до нее. Чтобы не пропасть в этом мире, где все еще жил человек, посмевший нарушить закон Бога, лишив жизни невинное существо…

В дверь квартиры Татьяны Абрамовны позвонили уже тогда, когда она решила, что это была чья-то злая шутка.

Она уже готовилась ко сну. Решив очередной кроссворд в журнале «Отдохни», она достала с полки детектив в мягкой обложке, и приготовила кровать.

Тогда-то и позвонили в ее дверь. Она посмотрела на часы и убедилась, что уже поздно.

Тем не менее подошла к двери и спросила:

— Кто там?

— Я от Виктора Петровича, — прозвучал женский голос. — Откройте, Татьяна Абрамовна…

Она открыла. Проклиная в очередной раз собственное любопытство.

У стоящей на пороге женщины была чисто секретарская внешность, поэтому Татьяна Абрамовна ей поверила. Умелый макияж придавал невыразительному лицу эффектность. Татьяна Абрамовна даже вздохнула с легкой завистью — и почему она так и не научилась всеми этими ухищрениями добиваться такого же потрясающего эффекта?

— Добрый вечер, — проговорила женщина. — Простите, что так поздно… Раньше никак не получалось…

— Это вы мне звонили, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Татьяна.

— Я. Вот ведь что значит детектив! От вас ничего не скроешь…

«Я же не дура, детка», — хотелось сказать Татьяне Абрамовне. Но она промолчала.

— Вот… возьмите… Пересчитайте. Ровно двести пятьдесят, как мы договаривались…

— Пройдите, — попросила Татьяна Абрамовна. — Мне хотелось бы понять, для чего это понадобилось вам… то есть Виктору Петровичу.

— Мы беспокоимся, — ответила ее гостья, не двигаясь с места. — Человек, когда-то подозреваемый в убийстве…

— Помилуйте, дорогуша, — усмехнулась Татьяна Абрамовна, — я знаю всю эту подольскую историю куда лучше вас… Речь там шла совершенно о другом. Да и обвинения эти были сняты как беспочвенные… Господин Воронцов даже отдаленно не напоминает того, по всем приметам, чисто серийного убийцу… Так какой смысл в том деянии, которое вы мне сейчас предлагаете? Мне это, простите, кажется избиением младенцев…

— Татьяна Абрамовна, — тихо проговорила дама, — мы же с вами обо всем договорились!

Теперь в ее глазах появился стальной блеск.

— Вы же не хотите, чтобы узнали о том, что ваша лицензия — чистая липа? — зловеще проговорила она. — Я понимаю, что это ваш хлеб. Да и к чему юридическое образование, когда следишь за чужими мужьями?

«Меня шантажируют», — удивленно подумала Татьяна.

— Вы, конечно, поступайте как знаете, — проговорила дама, — но если бы я была на вашем месте, я бы особо не раздумывала… В наше время, как мне кажется, понятия честности размыты. Да я вам и не предлагаю криминала.