— Ладно, — великодушно согласилась Рита. — Я не могу позволить тебе погрязнуть в ошибках… Это будет не по-товарищески. Сейчас спущусь, подожди немного…

«Вот так, — думала взрослая Рита, прижав ладони к горячим щекам. — Оказывается, это вовсе не свято… Эти слова вполне подходят для освежителя воды… Для унитазного геля, вот какая гадость!»

Воображение тут же нарисовало картину. Джульетта в исполнении Оливии Хасси задумчиво смотрит на сверкающий чистотой унитаз. Камера наплывает. Она легко касается маленькой рукой, нажимает — радостно булькая, стекает голубая вода… Трагично звучит закадровый голос — несомненно, Мишин. «Я смотрю в унитаз, хохоча»…

Рита фыркнула.

Миша посмотрел на нее с нескрываемой ненавистью.

— Нельзя быть такой циничной-то, — проворчал он. — Королева чертова… Ты знаешь, Прохорова, где твое место? На полу, блин, и жди очереди…

Рита дернулась, как от удара.

«Вот так, дорогуша, указали тебе место в здешнем мире. Оказывается, это ты цинична. Это над Шекспиром можно издеваться, а над Мишиными святынями — не фига… Права не имеешь!»

И упрямиться она не имела права. Мир так был создан. Или предай собственное прошлое, или оставь без средств Ника и маму.

— Что происходит, Михаил?

Дверь хлопнула.

— Витюша, сам с ней говори, — выдохнул Миша. — Эта мамзель решила преподать нам урок изящной словесности. Шекспир ей, видите ли, не нравится…

— Шекспир мне нравится! — выкрикнула Рита. — Что ты мои слова перевираешь? Мне не нравится, что Шекспир у тебя вспомогателен. Главное-то — гель для унитаза, черт тебя побери! Ты еще к рекламе прокладок Гёте приложи! Или Шиллера! А еще лучше — Пушкина!

— Пушкина нельзя, — авторитетно заметил Виктор. — Пушкин — это наше все…

— Кстати, неплохая идея, Миш, — повернулся он к автору рекламных «нетленок». — Насчет прокладок… Красиво получится!

Он смеялся над ней!

Рита вспыхнула.

— Да делайте что хотите, — пробормотала она, хватая сумку. — Амира вам все озвучит. Ей все по барабану… А мне надоело!

— Рита! — попытался остановить ее Виктор, — Рита, куда ты? Подожди!

Она не отвечала. Натянув куртку, бросилась к двери.

Виктор поймал ее уже на лестнице. Догнал, схватил за руку.

— Рита, милая, что происходит?

Она не ответила. Если бы она это сама знала, может быть, подобрала бы нужные слова… Но этих слов не было сейчас. Только сердце стучало в груди так сильно, и обида на весь этот мир, где все подчинялось непонятным законам, и она, Рита, была обречена оставаться в аутсайдерах, если не примет эти непонятные, глупые законы, жгла глаза.

— Мне все осточертело, — пробормотала она. — Просто осточертело, понимаешь? Я устала.

Она вздохнула, достала из сумки пачку сигарет, щелчком выбила одну… Он протянул ей зажигалку. Рита прикурила и опустилась на ступеньку. «Ну-с, — злорадно подумала она, глядя на Виктора снизу вверх, — и как ты, в своем дорогом костюме от какого-нибудь там долбанутого Кензо, сядешь рядом со мной на грязные ступеньки? А иначе задушевного разговора не получится! Только так!»

Он осмотрелся и нашел пакет.