Камов глубоко вздохнул. Его лицо было очень бледно. Он вынул платок и усталым движением вытер лоб.

– Что это было? – тихо спросил я Арсена Георгиевича.

– Астероид. Одна из карликовых планеток, неизвестная астрономам.

– Мы первые увидели ее, и… так близко, – прошептал Белопольский.

– На подобную встречу был один шанс из миллионов, – сказал Камов, – но я никогда не прощу себе моего самоуверенного заявления, что она невозможна.

– Зачем так говорить? – нахмурился Пайчадзе. – Опасаться встречи с астероидом надо за орбитой Марса. Там главный пояс. Вблизи орбиты Земли они редки. То, что произошло сейчас, совершенно исключительный, редчайший случай.

– Но этот редчайший случай мог стоить вам жизни, – сказал Камов.

– И вам также, – вмешался Белопольский. – Предупредить подобное столкновение современная техника еще не в состоянии. Если бы оно произошло, то никто не был бы виноват.

Камов молчал несколько секунд.

– Вы, конечно, правы, – сказал он. – Я виню себя только в том, что говорил о невозможности встречи. Это полезный урок, и не только нам, но и всем звездоплавателям будущего. Кто дежурит у пульта?

– Я, – ответил Белопольский.

– Продолжайте дежурство!

И с этими словами Камов покинул обсерваторию.

– Вы собирались отдохнуть? – обратился ко мне Пайчадзе, когда за командиром корабля закрылась дверь. – Идем вместе. На сегодня хватит.

Войдя в каюту, мы удобно расположились в своих сетках по обе стороны круглого окна.

– Я все думаю о фразе Константина Евгеньевича, – сказал я. – Помните, он говорил, что современная техника не в состоянии предотвратить подобное столкновение. Но разве невозможно соединить радиопрожектор с каким‑нибудь автоматом, который бы изменил полет корабля в случае появления препятствия, снабдить корабль подобием автопилота?

– Такого прибора нет, – ответил Пайчадзе. – Что возможно на самолете, невозможно на космическом корабле. Не забывайте – мы летим по инерции. Двигатели не работают. Чтобы изменить направление полета, надо включить их. Предварительно рассчитать, столкнется появившееся тело с кораблем или нет, в какую сторону надо повернуть корабль, никакой автомат не может. Пока не может, – прибавил он. – В будущем такой аппарат будет.

– Об этом я не подумал. Остается радоваться, что случай благоприятствовал нам.

– “Случай”! – повторил Пайчадзе. – У нашего командира верный глаз, твердая рука. В момент встречи я наблюдал один объект прямо впереди и, когда появилась эта маленькая планетка, заметил ее сразу после сигнала тревоги. Она находилась правее и выше линии нашего полета. Было неизбежно столкновение. Ее траектория пересекала путь корабля. Любой на месте Камова свернул бы в сторону, но Сергей только затормозил корабль, настолько, чтобы пропустить планету перед носом звездолета. Нужен безошибочный глазомер и большое хладнокровие, чтобы решиться на такой маневр. Учтите, – у него не было ни одной секунды на размышление.

Арсен Георгиевич говорил внешне спокойно, но я обратил внимание, что он назвал Камова по имени. Это происходило только тогда, когда Пайчадзе бывал сильно взволнован.

– На каком расстоянии от планеты мы пролетели?

– Не больше шестисот метров.

Только сейчас я понял всю величину опасности, которой избежал наш корабль.

– При таком маленьком расстоянии планета могла притянуть нас к себе, – сказал я.

– При скорости корабля, – ответил Пайчадзе, – этот крохотный член солнечной системы не мог оказать никакого действия.