– Давай будем последовательны, – попросил Скрипач. – Мы долбанулись об воду, было?

– Рыжий, не начинай всё сначала, – попросил Ит. – Мы сто раз уже это проговорили. Я вот думаю, может быть, всё таки была атака? Мы просто не помним?

– Атака – чем? – ехидно спросил Скрипач. – Если бы хоть одно из того, что там висело, ударило по нам, мы бы оказались не на Берегу. Потому что, если ты помнишь, чтобы тут оказаться, нужно оставить там, – он поднял палец вверх – сохранное физическое тело.

– А вот теперь – стоп, – приказал Ит. – Гипотетически. Дай ка я подумаю. Допустим, модуль взяли, как и планировали. Что с кораблем, не знаю, но, судя по тому, что мы тут одни, корабль все таки ушел. Модуль взяли, и с нами что то сделали. И мы очутились здесь, потому что там на наши тела некто оказал достаточно существенное физическое воздействие. Хотя нет. Не сходится.

– Почему? – удивился Скрипач. – Очень даже сходится.

– Не сходится, – повторил Ит. – Память. У нас сохранна память, мы с этого с тобой начали. У Берега, если я правильно понял Эри, есть правила, одинаковые для всех.

– А для Контроля?

– Контроль – не все… – Ит задумался. – Хм. А ведь тоже верно. Но мы то с тобой не Контроль, значит, эти правила не могут распространяться на нас. Итак, правила. Вновь прибывший выходит на дорогу, это раз. Его встречают, это два. Провожают, это три. У него появляется дом, это четыре. Потом возникает животное, это пять. Он узнает про Черных, это шесть.

– И все эти правила мы уже успели нарушить, – констатировал Скрипач. – Мы вышли в море, нас не встретили, не проводили, мы в доме у доброй девицы с самолетом, которая почти что копия Бертика, животных нет, про Черных пока не было сказано ни слова. Что делать то будем?

– Ждать, наверное, – пожал плечами Ит. – Ах, да, совсем забыл. Трансфигураторы нас не видят и не слышат. А это тоже странно, между прочим. Потому что Эри они, если я правильно понял, видели и слышали с самого начала.

– Точно, – кивнул Скрипач. – В общем, мы попали. Ждём, что остается. Ит, дай мне вон тот бутерброд, пожалуйста.

– Это мой бутерброд.

– Ну хоть половинку дай.

– Их было восемь. Мы разделили по четыре. Ты свои уже съел, – напомнил Ит.

– Я не наелся! Мы столько времени в воде проторчали, я есть хочу…

– Вот нашелся на мою голову. Если бы не мамины слова о заботе, фиг с два ты бы у меня сейчас эту половину бутерброда получил!

* * *

Врать не имело смысла. То есть Скрипач позже признался, что мысль немножечко «подкорректировать случившееся», как он выразился, у него возникла, но потом он с ней быстро расстался.

Зачем? Пытаться на ходу создать некую легенду, которая неизвестно как потом сработает? А что если она впоследствии обернется против создателей? Нет уж, пусть всё идет, как идет, а дальше посмотрим.

Оливия вернулась не одна, с ней пришли еще двое пилотов. По её словам, они были свободны и вызвались помочь. Посовещаться и решить – что же делать со странной парочкой, подобранной Оливией, дальше.

Ит и Скрипач с интересом разглядывали пришедших – было на что посмотреть.

Молодой высокий мужчина, светловолосый, белобородый, с прозрачными светло зелеными глазами, застенчивый и робкий, неловко переступая с ноги на ногу, топтался сейчас на пороге комнаты, словно не решаясь войти. Одет он был вовсе не так, как Оливия (Ит уже внутренне приготовился к тому, что все пилоты будут носить кожу, но ошибся).