— В чем дело?

— Да ни в чем. Я просто вспомнил про Стива Мерчисона. Он очень хотел заполучить этот участок.

— Ага, но мы оказались проворнее, верно?

— Да, — тихо проговорил Келлер. — Мы оказались проворнее.

Лара позвала к себе в кабинет Джерри Таунсенда.

— Джерри, я хочу устроить нечто необыкновенное на открытии «Камерон-тауэр». Какие-нибудь соображения на этот счет?

— Есть одна потрясающая идея. Открытие состоится десятого сентября?

— Да.

— Это вам ни о чем не говорит?

— Ну, десятого сентября мой день рождения…

— Вот именно. — Лицо Таунсенда засветилось улыбкой. — Почему бы нам не превратить торжественную церемонию по случаю завершения строительства небоскреба в грандиозное празднование вашего дня рождения?

Лара на какое-то время задумалась.

— А что, это интересно. Замечательная идея! Мы созовем кучу гостей! Устроим такой шум, что слышно будет во всем мире! Прошу вас, Джерри, подготовьте список приглашенных. Двести человек. Я хочу, чтобы вы занялись этим лично.

— Считайте, что вы его уже имеете, — ухмыльнулся Таунсенд. — Я представлю его вам на утверждение. Лара снова стукнула кулаком по журналу.

— Ну, мы им покажем!

***  

— Прошу прощения, миссис Адлер, — сказала Мариан. — Звонит секретарь Национальной строительной ассоциации. Вы не ответили на их приглашение присутствовать на ужине, который они устраивают в пятницу.

— Извинитесь и передайте, что я никак не могу там быть.

— Хорошо, мэм. — Мариан вышла из комнаты.

— Лара, — заговорил Филип, — я не хочу, чтобы из-за меня ты превратилась в отшельницу. Подобные мероприятия для тебя ведь очень важны.

— Важнее всего для меня быть рядом с тобой. Как сказал тот забавный человечек, что регистрировал наш брак в Париже: «И в радости, и в горе». — Она нахмурила брови. — По крайней мере я думаю, что он это сказал. Я же не понимаю по-французски.

Филип улыбнулся.

— Я бы хотел, чтобы ты знала, — проговорил он, — как сильно я тобой дорожу. У меня такое чувство, что я превратил твою жизнь в ад.

— Ошибаешься, — обнимая мужа, прошептала Лара. — В рай.

***  

Филип одевался. Лара помогала ему застегивать пуговицы на рубашке. Он взглянул на себя в зеркало и вздохнул.

— Я выгляжу как какой-то паршивый хиппи. Пора бы постричься.

— Хочешь, я скажу Мариан, чтобы она записала тебя к твоему парикмахеру?

Филип покачал головой:

— Нет. Извини, Лара, но я еще не готов показываться на людях.

На следующее утро в их доме появились парикмахер и маникюрша.

— Что все это значит? — опешил Филип.

— Если Магомет не идет к горе, — заявила Лара, — гора идет к Магомету. Они будут приходить сюда каждую неделю.

— Ты чудо, — произнес он.

— Это еще только начало, — загадочно улыбнулась она.

А днем позже пришел портной с образцами тканей для костюмов и рубашек.

— Что все-таки происходит? — изумленно спросил Лару Филип.

— Ты единственный известный мне мужчина, у которого есть шесть фраков, но только четыре смокинга и два костюма, — ответила она. — Думаю, пора всерьез заняться твоим гардеробом.

— Зачем? Я же никуда не собираюсь, — запротестовал он, однако позволил снять с себя мерки.