|
Рассказать друзьям? Этак они меня самого начнут опасаться. Кому приятно путешествовать в компании с человеком, которого посещают видения. Сегодня у него видения, а завтра он гоняется за тобой с топором. Правда, здесь топоров нет. Только мухобойки. И все равно, приятного мало. Я задумчиво потёр висок. Нет, это не было бессмысленным бредом… Говорят, существуют вещие сны. А у меня, выходит, приключилось что-то вроде вещей галлюцинации. Теперь попробуй разобраться, что означает: «Самый длинный путь – окажется самым верным.» Поможет ли это предсказание вернуться на Землю? Мы-то никакого пути не знаем! Тьфу-ты. Нострадамус из меня тот еще… – Ленок, – спросил Димыч, – Ну и сколько нам еще «пилять»? Звездолет отозвался после длинной паузы: – Абсолютное расстояние – сто сорок один световой год… – А было сто семьдесят семь! – восхитился Васька, – Неплохо! Совсем неплохо! Тридцать шесть световых лет, как с куста! – Точность оценки… – продолжала Лена. – Не надо про точность, – отмахнулся Васька, – Мы тебе и так верим! Димыч взглянул на часы и обнаружил, что мы болтались в переходе минут пятнадцать, не больше. – Такими темпами мы доберемся даже раньше, чем за трое суток! – радостно констатировал Лубенчиков, но, наткнувшись на осуждающие взгляды, поторопился трижды плюнуть через левое плечо. Начало – вполне оптимистическое. А что будет дальше? Я опять подумал про странную символику видения. Река. Летний денёк… А потом на месте реки возникла пропасть. «И над бездной можно пройти…» Полный делириум, как говорят психиатры. Вроде тех голосов при белой горячке, которые дружески рекомендуют прыгнуть с двенадцатого этажа. Опытные люди рассказывают – когда тебя так уговаривавают, бывает трудно отказаться… Я посмотрел на простодушную Васькину физиономию, на задумчивого Димыча, и решил пока не ломать голову. И рассказывать им ничего не буду. – Не станем останавливаться на достигнутом? – вопросительно прищурился Капустин. – Ага, – улыбнулся Лубенчиков, – Руки-ноги целы, голова – тоже, вроде. Будем продолжать. Дурное – дело не хитрое! Я вздохнул, отворачиваясь. Легко ему рассуждать. Никаких у него видений. Только искры из глаз. Откупорив красные коробочки, мы промочили горло. Совсем слегка, памятуя о неприятной особенности нестабильных гипер-переходов. И снова скомандовали: – Ленок! Давай помаленьку! В этот раз мы посоветовали ей воздержаться от описания сцен насилия и жестокости. Поэтому истории про несчастного застреленного зайца и про месяца-редивиста, который «вышел из тумана, вынул финку из кармана» были с порога отвергнуты. В итоге, Ленка забубнила безобидное: – На златом крыльце сидели… царь… царевич… король… королевич… …Дрожащее марево. Тьма. Вспышка. Снова черная пустота. Опять вспышка. И тянущиеся целую вечность секунды бесплотного существования в радужной непроглядной тьме. Больше никаких видений. Мы перевели дыхание и посмотрели на звезды, которые, вроде бы, совершенно не изменились со времени первого гиперпрыжка. |
