– Давай продолжим. У меня вопрос. Расскажи мне, что ты теперь делаешь? – Некоторая информация о том, чем занимается Полли, содержалась в том файле, который подготовил Готфрид, но там было немного. Джек просил своего секретного агента ограничиться парой фотографий и адресом. Он не хотел, чтобы даже Готфрид знал о Полли больше, чем необходимо для выполнения задания.

– Я советник, – ответила Полли.

По лицу Джека было ясно, что особого впечатления это слово на него не произвело.

– Ты хочешь сказать, что это что-то вроде психоаналитика? Или терапевта? Ты советуешь несчастным людям всю вину за их собственные неудачи валить на родителей?

– Нет, Джек, я не личный советник, я городской советник. Я работаю в муниципальном совете.

Джек засмеялся.

– Советник! Работаешь в муниципальном совете! А я думал, что всякая иерархия является фашизмом!

И снова Полли попалась на удочку.

– Ради бога, мне было семнадцать, когда я говорила это! Разумеется, они такими являются, но не все же структуры обязательно иерархические…

Полли вовремя себя остановила. Все это было смешно.

– Я не хочу дискутировать с тобой о политике.

– О'кей, о'кей. Как скажешь, Полли.

Наступило молчание. Полли начал раздражать таинственный визит Джека, но в то же время она не хотела, чтобы он уходил, хотя он явно не проявлял желания пускаться в объяснения, так что ей мало что оставалось делать.

– И что же ты делаешь в своем «совете»? – спросил Джек, и Полли снова отметила его слегка покровительственный тон.

– Я работаю в бюро равных возможностей.

Джек фыркнул, и его покровительственный тон стал еще более заметен.

– Что? Ты хочешь сказать, что в твои обязанности входит удостоверяться, что установленная квота нетрудоспособных, черных, китайцев, содомитов и прочих получает помощь из муниципальных фондов?

– Да, это именно то, что я делаю! – саркастически объявила Полли. – Ты на редкость проницательный, Джек. Я и понятия не имела о том, что ты стал таким крупным экспертом в делах местного самоуправления.

– У нас в армии есть люди вроде тебя, – сказал Джек, и теперь его слова звучали так, словно он над ней издевается. – Они следят за тем, чтобы в армейских подразделениях было определенное количество женщин. Наверняка скоро речь пойдет также и о гомосексуалистах. Будет введена гомосексуальная квота. Ты можешь в это поверить?

Полли спросила, почему это так его задевает, и он ответил, что очень даже задевает.

– Ты считаешь, что это делает меня фашистом, не так ли? – добавил он.

Атмосфера в комнате, которая до сих пор оставалась относительно теплой, становилась прохладней.

– Просто я думаю, что это тебя несколько оболванивает.

Джек прошел на кухню и вернулся с бутылками.

– Давай выпьем еще, крошка, – сказал он. – А потом, если ты не возражаешь, я тебе кое-что расскажу.

– Не называй меня крошкой.

Полли все еще сидела на кровати. Джек сперва налил «Бейлис» в стакан Полли, который и так был наполовину полный, потом наполнил свой стакан бурбоном. Он совершенно не хотел обсуждать с ней эту тему, но чувствовал себя слишком задетым, чтобы просто выбросить ее из головы. Кроме того, в эту ночь ночей он хотел, чтобы Полли кое-что уяснила себе из его образа мыслей.

– Господи, до каких же пределов могут дойти такие люди, как вы! Подумать только, голубые в армии! Ну и что нам прикажете с вами делать? Армия вас совершенно не волнует, вы ее ненавидите, только и мечтаете о том, чтобы она превратилась в сеть детских садов для матерей-одиночек. Но вы еще думаете, что можете нам указывать, как ею управлять…

В знак протеста Полли подняла руку.