Сколько же раз и в каком бессчетном количестве пабов Полли уже слышала рассуждения подобного рода! Реакционную точку зрения всегда так просто высказывать! А сложные, радикальные аргументы всегда так легко опровергнуть.

– Даже если мир все еще полон слабоумных неандертальцев, это не значит, что нам следует жить, сообразуясь с их правилами, и действовать в их пользу.

Джек начал подыскивать убедительные аргументы. Почему-то ему было очень важно, чтобы Полли поняла его точку зрения.

– Слушай, Полли, если парень, который занимается строительными работами на улице, вдруг зацепится глазами за твою задницу, ты рассвирепеешь, не так ли?

– Ну, положим…

– Ты рассвирепеешь. Ты захочешь его проучить. Например, сбросить с лесов и хорошенько наподдать по заднице. А может, даже слегка вразумить, приперев к стенке грузовиком. Ну так вот, мужчинам тоже не нравится, когда на их задницы смотрят с вожделением, но, в отличие от вас, они по этому поводу сразу же кое-что предпринимают. Они набрасываются на парня, который их зацепил. И ты не сможешь управлять армией, если мужики в ней либо сосут друг друга, либо друг друга бьют.

Разумеется, все это звучало разумно. Полли всю жизнь приходилось выслушивать реакционные аргументы, которые всегда звучали очень разумно. Вот почему им тем более надо было давать отпор. Даже если часы показывают 3.15 утра. Даже если случилось такое мистическое происшествие, как внезапная материализация из небытия через шестнадцать лет экс-любовника. У Полли была своя линия поведения. Пусть иногда это бывало затруднительным и всегда скучным, все равно ее точка зрения заключалась в том, чтобы неукоснительно противостоять этому стихийному расизму, сексизму и гомофобии.

– Люди должны учиться себя сдерживать, – сказала она.

У Джека тоже имелись свои принципы. Они заключались прежде всего в том, чтобы ни при каких обстоятельствах не оставлять это ханжеское либеральное словоблудие без ответа.

– Ну что ж, крошка, и ты, и твои люди могут продолжать на это надеяться!

Полли была поражена горечью его тона.

– Я и «мои люди»? – переспросила она. – Какие еще люди, Джек? У меня нет никаких людей! Что ты имеешь в виду? Зачем ты меня притягиваешь к каким-то людям? Никто из них вообще не связан с моим бизнесом.

Полли не была уверена даже в том, что Джек ее слышит. Он выглядел очень странно. В его глазах появилось что-то такое… Ей показалось – настоящая злость.

– Разве ты не знаешь, кто идет вслед за ними? Пацифисты!

– Ну при чем тут пацифисты?

– Черт возьми, пацифисты в армии! А почему бы и нет? Какая-нибудь женщина-конгрессмен вдруг провозгласит, что пацифисты тоже имеют право служить в армии. И тогда армия, по существу, должна будет их поддерживать! Создать программу привлечения их в свои ряды! Чтобы, не дай бог, конституционные права американских пацифистов не были ущемлены…

Лицо Джека стало красным. В первый раз он стал выглядеть на свой возраст. Находящийся в смятении пожилой мужчина, ведущий себя вызывающе.

– Меня совершенно не интересует твой параноидальный бред, Джек. Я хочу знать, почему…

Но с тем же успехом Полли могла говорить сама с собой.

– Чертова конституция! Эта губка впитывает в себя все, чего бы кто ни пожелал. Она похожа на Библию. Каждый может заставить ее работать на себя. В конституцию можно вписать все что угодно. В один прекрасный день Конституционный суд провозгласит, что конституция неконституционна, и Соединенные Штаты взорвутся! Они просто исчезнут с лица земли!

– Очень хорошо! Я рада! – Полли чувствовала себя усталой.