А потом, разумеется, занимались любовью.

– Джек, тебе не кажется, что ты несколько пересолил со своим протестом?

– Я не выношу такой стиль спора! Это женский стиль спора! Стоит парню возмутиться тем, что вы сказали про него что-нибудь оскорбительное, как вы тут же говорите, что у него проблемы!

Полли подумала, уж не в этом ли причина, почему Джек к ней сегодня пришел?

– Джек, – сказала она, – это что, своеобразная форма терапии? Это то, зачем ты пришел? Какой-нибудь армейский психоаналитик обнаружил, что ты ненавидишь женщин, и посоветовал тебе вернуться в свое прошлое и выяснить с ним отношения?

Тут Джек действительно не выдержал.

– Ты что, надо мной издеваешься? Я что, похож на человека, который обращается к психоаналитикам? Да я скорее засуну свой «кадиллак» в миксер! Все эти психоаналитики и терапевты разрушают мир! Это раковая опухоль человечества! Я бы поставил их всех к стенке! Всех до одного! С их бессознательными «я», с их вновь обретенными личностями и, уж конечно, со всеми их проклятыми внутренними комплексами!

Полли, разумеется, и не ожидала, что за годы, прошедшие с их последней встречи, Джек может превратиться в либерала, но до такого ужаса не простирались даже ее худшие опасения.

– Знаешь что, Джек? – сказала она. – Мне очень приятно тебя видеть и все такое прочее, но я очень устала…

Но Джек ее не слушал. Он затронул тему, которая его глубоко волновала, – по мнению Полли, даже чрезмерно.

– Господи, весь двадцатый век был развращен теориями какого-то еврея, который считал, что женщины только и мечтают о том, чтобы вырастить себе мужской член, а мужчины – переспать со своими матерями! В моей стране это просто всеобщее помешательство. Нам следовало убить этого сексуального извращенца в первый же день, когда он открыл рот! Нам следовало повесить его на дереве! И знаешь что? Пусть нас провозгласили бы нецивилизованными!

Что-то в интонации Джека было чрезмерно ядовитое, что Полли очень не понравилось. Своего шарма он не утратил, но этот шарм приобрел какой-то стальной оттенок.

– Джек, меня не интересуют твои неандертальские взгляды. Я вообще не понимаю, почему веду с тобой этот разговор, мне завтра с утра идти на работу. Зачем ты здесь?

– Я же тебе сказал! Чтобы тебя увидеть…

– Ну вот, теперь ты меня увидел. Что дальше?

Действительно, что дальше? Джек едва ли знал об этом сам. Он думал, что знает, но это было еще до того, как они встретились. Их беседу Джек репетировал в уме множество раз. Однако теперь он не чувствовал в себе такой уверенности, можно сказать, он вообще теперь не был ни в чем уверен. Он посмотрел на часы. Было чуть больше трех.

– Ты видишь, я тебя задерживаю! – не замедлила укусить его Полли. – Тебе пора идти!

– Я никуда не пойду, Полли. Я хочу остаться с тобой.

Что-то в его тоне было такое, что Полли не понравилось. Что-то властное и собственническое. Полли терпеть не могла мужчин, которые ведут себя так, словно имеют право бесцеремонно вторгаться в ее личную жизнь. Ей хватало этого от Клопа.

33

Питер посмотрел на хвостовые огни полицейской машины, которая скрылась за углом в конце улицы, – злобные красные точки, оставляющие за собой на мокром асфальте длинные кровавые отраженные полосы.

Уже дважды Питер вынужден был ретироваться с дороги из-за проезжающих мимо него машин, которые своим появлением мешали его безуспешным усилиям достать нож. Первый раз в машину набилась целая компания подвыпивших гуляк, которые орали на всю улицу что есть мочи. Их машина выскочила из-за поворота на большой скорости.