– О о ох, – простонал он.

– Эй, ты, – окликнул его Римо.

– О о ох, – последовал новый стон. Мужчине было далеко за сорок, и лицо его носило следы борьбы с юношескими прыщами. Прыщи явно победили.

– Ты скоро умрешь, – сказал ему Римо.

– О, господи, нет, только не смерть!

– Твой приятель стрелял в Уиллоуби? В Освальда Уиллоуби?

– Его звали так?

– Да. Кто вас послал? Мне нужен врач...

– Слишком поздно. Не бери с собой грех на тот свет, – сказал Римо.

– Я не хочу умирать.

– Ты хочешь умереть без покаяния? Кто вас послал?

– Конкретно никто. Обычное заказное убийство. За пять штук. Нам сказали – дело легкое.

– Где вы получили деньги?

– Джо получил. В биллиардной «У Пита».

– Где она находится?

– В Ист Сент Луисе... Я был на мели... очень нуждался в деньгах... Только что потерял работу, и нигде меня не брали.

– Где находится биллиардная?

– Рядом с Дукал стрит.

– Ничего себе.

– Биллиардную «У Пита» все знают.

– Кто дал вам деньги?

– Пит.

– Что то мало от тебя помощи. Какой то Пит из биллиардной «У Пита» в Ист Сент Луисе.

– Да. Позовите священника. Пожалуйста! Любого...

– Полежи пока здесь, – сказал Римо.

– Я умираю... Я умираю. Плечо меня доконает...

Римо осмотрел белый домик. Дверь оказалась незапертой, лишь плотно прикрытой. У убийцы хватило ума не оставлять ее настежь, так что труп, вероятно, не обнаружили бы, пока он не начал разлагаться.

«Уиллоуби, наверное, получил пулю в постели», – подумал Римо, входя в дом. Но потом увидел включенный телевизор с приглушенным звуком и немого интервьюера, задававшего неслышные вопросы и получавшего неслышные ответы. Римо понял, что Уиллоуби провел эту ночь здесь, в гостиной. Свою последнюю ночь.

В комнате стоял спертый запах виски. Уиллоуби лежал на диване, за дверью. На торце заляпанного стола перед ним была открытая бутылка «Сигрэм севен» и остаток «Милки уэй». Кожа на виске Уиллоуби была обожжена выстрелом в упор. Разлетевшийся мозг запятнал высокую спинку дивана. Зазвонил телефон. Он стоял под диваном. Римо взял трубку.

– Да а, – ответил он, поднимая аппарат и устанавливая его на животе убитого.

– Алло, дорогой, – раздался в трубке женский голос. – Я знаю, что мне нельзя звонить тебе, но засорился мусоропровод. Оззи, он не работает со вчерашнего обеда. Я понимаю, что мне нельзя тебе звонить... но ведь придется звать мастера, да? Ладно, я его вызову... Это все цветная капуста, она забила мусоропровод. А мы ее даже не ели. Это ты любишь цветную капусту. Не знаю, почему она тебе нравится... Еще я не знаю, почему они велели тебе не давать мне номер твоего телефона. Ну, кому может повредить, что я несколько раз позвонила сюда? Ведь правильно? Кому это повредило? Оззи... ты слушаешь?

Римо хотел было ответить женщине, но пришлось бы врать, и он нажал кнопку, прекращая разговор. Трубка так и осталась снятой и издавала бесполезный непрерывный гудок.

Что он мог сказать женщине? Что ее телефонные звонки разрушили единственную защиту Уиллоуби – тайну его местонахождения? Ей и так предстояло испытать достаточно горя. К тому времени, когда гудок сменился визгливым звуком, оповещающим о неисправности телефона, Римо уже обнаружил в кухне толстую кипу бумаг. Они находились в старой коробке из под облигаций компании «Итон Коррэсэбл». На первом листе был заголовок «Показания Освальда Уиллоуби».