Сетон засмеялся, достал носовой платок, вытер скопившуюся в углу рта слюну и отошел от жучкой куклы. Винге прокашлялся — решил, что настало время переходить к делу.

— Эрик Тре Русур…

— О! Прошу извинить мою рассеянность! И позвольте восхититься вашим терпением. Да-да, разумеется. Эрик Тре Русур. Если я правильно понял, господин Винге имеет поручение полицейского ведомства. Не знаю точно, но почти уверен: вдова Коллинг требует расследования причин трагической гибели ее дочери. Но знаете… хочу сразу поставить точки над «i». Мальчик совершенно невинен. У него, конечно, бывают взрывы немотивированной ярости, но он никакой не убийца.

— Вдова Коллинг совершенно уверена, что в лесах вокруг поместья Тре Русур уже много десятилетий никаких волков и в помине нет.

Сетон кивнул, подумал и кивнул еще раз.

— Волки, разумеется, тоже ни при чем.

— Почему вы так уверены?

Причудливая игра теней от фонаря — то ли улыбнулся Сетон, то ли нет. В этом обманчивом свете даже куклы кажутся живыми, чуть ли не шевелятся.

— Мне бы хотелось изложить всю эту историю так, как она мне представляется. Вам и вашему напарнику. Как его… Кардель? Да, Кардель, если Паллиндер не перепутал имя. Поэтому прошу оказать мне честь разделить со мной трапезу завтра в моем поместье Хорнсбергет. Это на Кунгсхольмене, на западной оконечности. Извините, конечно, за… мягко говоря, эксцентричную демонстрацию. Но, думаю, вы оценили возможность своими глазами посмотреть на феноменальные достижения Курце. Я предложил встречу наедине, прекрасно зная, насколько необычным может показаться такое предложение. И вы меня нисколько не разочаровали. Я вижу, вы не из тех людей, кого пришпоривает честолюбие или желание нажиться на чужой беде. И раз это так, я хотел бы вам показать еще и…

Он внезапно замолчал и склонил голову. Из соседнего зала послышался скребущий звук.

— Вы слышали, господин Винге? Оказывается, за нами кто-то следит… Определенно — кто-то следит. Надеюсь, вы не злоупотребили моим доверием? Не пригласили незваных гостей? Боюсь, такое коварство меняет всю диспозицию…

Сетон резко отодвинул драпировку, поднял фонарь и осветил соседний зал. Гротескно-огромные тени восковых кукол задвигались по стенам в причудливом танце. Сетон двинулся вперед.

Хедвиг стояла совершенно неподвижно, со склоненной головой — одна из двух фрейлин, поддерживающих шлейф русской императрицы Екатерины. Сетон уставился на нее. О Господи, мигнет, да что там мигнет, неизбежный вдох — и они разоблачены. Но Хедвиг не шевелилась.

У стены мелькнула серая тень.

Сетон повернулся на каблуках и пожал плечами.

— Крыса. Всего лишь крыса. И, само собой, игра воображения.

21

Винге долго не мог сообразить, что именно удивил его в тоне Карделя. А когда сообразил, смутился. Ка и в тот раз — восхищение. И, возможно, некоторое самодовольство. Пальт, несомненно, мысленно наградил себя не одним десятком комплиментов — за правильны и дальновидный выбор партнера. Наверное, покойном брату не раз доводилось слышать эти восторженные ноя ки, довольно странные в хриплом басе однорукого верзилы. Но для него, Эмиля Винге, они были непривычны и немного пугали.

— Вы без меня на боку не лежали, Эмиль.

Вряд ли заслуженный комплимент — Винге тут ж вспомнил про Хедвиг. Если бы не она… Смутился, поотстал и молча следовал за Карделем по мосту через озер Клары. Так в городе называли большой, но мелкий залив Меларена, отделяющий приход Клара от Кунгсхольмена.

— Знать бы, куда приведет нас эта дорога, — Кардель остановился, подождал Винге, и опять начал расспрашивать про встречу с Тихо Сетоном.